Дерево

Дерево, идущее в ночи
от меня к другому человеку,
мучается, горбится, молчит.
Глажу исцарапанную деку
старой шестиструнки, под рукой –
гул единокровной древесины.

Дерево становится рекой –
волны глубоки, невыносимы
и неповторимы иногда,
плещутся: любить не обещайте.
Дерево-сосновая вода,
слушает, струясь по обечайке,
тот же самый гул внутри меня:
споры, обещания и ссоры.
Холодно и страшно без огня
медных труб, уже не оркестровых.

Дерево уходит за тобой -
улицей, рекой, сосновым бором.
Пальцы сбиты в кровь - гитарный бой
сменится гитарным перебором,
нотный лист окажется страной.

Молча,
мимо нот,
шагает мимо
дерево с оборванной струной,
родина с разбитой сердцевиной.

Река

Раскинулась река, и берега
привычно отдалились друг от друга –
так, может быть, примерная супруга,
устав от холодца и пирога,
становится далёкой и чужой,
хоть рядом спит в супружеской постели.
Река несла и отмели, и мели,
и щучий мир с червивою враждой.
Она с зимы копила всё и вся –
коряги-плавуны из дальней рощи
и – не святые, но живые – мощи
воскресшего под Пасху карася.

Крикливые, закатами красны,
кружились чайки. Головы теряли
от невпопад нагрянувшей весны.
Ныряли в половодье и ныряли.
Крошился, убывая, тонкий лёд
крестились рыбаки, дрожали зайцы –
река жалела этот странный сброд,
петляя меж лесов, лугов и станций.
Росла как на дрожжах, себя взаймы
давая всем плывущим без разбору…

… и лишь бы в мире не было войны,
а мы, как берега, сойдёмся скоро.