Кис-кис

Мне снилась кошка со двора –
худая как скелет,
и кис-брысь-мяу – та игра,
которой больше нет.
Мы целовались под кустом,
вовсю цвела сирень.
Ходила кошка за котом,
стелилась словно тень.
И пах ирисками «кис-кис»
твой жаркий жадный рот.
Свистел нам «браво» или «бис»
по-дружески завод.
Шагали, сжав сурово рты,
трудяги на обед
и поджимали животы:
мол, бабочек там нет –
они в кот-Васькиных когтях
затихли навсегда.
Осталась кошка без котят,
несчастна и худа.
Мы целоваться до утра
могли бы, знаешь, но…

Мне снилась кошка со двора
вчера,
давным-давно.

***
Клоуны

Афиши дождём размалёваны:
читай – не поймёшь, хоть убей.
Ходили по городу клоуны,
искали работу себе.

На их бутафорские булочки
шипел бутафорский питон.
Вчера осторожно, по-урочьи
уплыл ихний цирк-шапито.

Ни денег не дали, ни ордена.
Дома на чужом языке
бормочут о чём-то, а родина
плывёт и плывёт по реке.

Злодейкой-судьбой поцелованы,
с носами и кедами-клёш
кричали вдогонку мне клоуны –
мол, со смеху с нами помрёшь!

А что было дальше – не спрашивай,
хоть на спор бери, хоть на спор.
Смеялся я с ними, с не нашими,
но жив, говорят, до сих пор.

***
Тротуар

Тротуар – почти фуфайка,
в дыры лезет снеговата.
По соседству – разливайка:
друг за друга, брат за брата
наливаются стаканы
лютой злобой. Снова драка.
Тротуару надо пьяных
до рабочего барак
развести, не оступиться
на проезжие дороги.
Тротуар не помнит лица,
только ноги,
ноги,
ноги.
Только битого, без денег,
бедолагу чьей-то шоблы
тротуар в себя оденет,
не замёрз пропащий чтобы.
Чтоб когда-нибудь проспавшись,
мимо шахт, обвалов, штолен
он пошёл. Не спят мамаши,
знать-не знают нынче что им –
ждать ли луковое горе,
выть ли в голос, без утайки.

Вьюга-дура шьёт и порет
тротуаровы фуфайки.

***
Яишня

Тошно.
Варганю глазунью.
Привык –
лук, пара ломтиков сала.
Кто-нибудь вырвал бы грешный язык,
чтоб не болтал что попало:
«дура», - всего лишь, не сука, не дрянь.
/Вместо глазуньи – лепёха! /
Хлопнула дверью в господнюю рань
дурочка,
дура,
дурёха.
Лучше пырнула бы в спину ножом
/хлеб нарезаю вчерашний/.
Словно изжогой, навек заражён
ей, без царя и без башни.
Что, почему – не успел, не спросил.
Ладно, гори оно синим!
В банке с томатом бычки-иваси
томно скучают, меж ними –
пара мушиных замученных тел,
столько же выживших /квиты/.
Горло горит.
Перепил?
Перепел?
Перепел я недобитый!

Кто бы к устам моим глупым приник –
жало вложить бы не лишне,
сердце её чтоб глаголом…

Храни,
Боже, меня и яишню!