Когда на свете всё кляня
бежишь, бредёшь, ползёшь,
когда морозная броня
тебя сковала сплошь…

Это строки из моего стишка, написанного в шестом классе.
Ох, как я не любила зиму — прямо ненавидела. Холод: пальцы рук и ног коченеют. Как можно это любить? А с другой стороны — есть же люди, у которых руки зимой тёплые. У моей мамы были тёплые.

Однако той зимой — в 1982 году — я была счастлива. Я не замечала холода. Да и потом зимы меня не пугали: вернее, не было времени даже в гору глянуть. В 1982-м у меня родился мой ненаглядный сыночек.

Зимой я была на седьмом месяце и на седьмом небе от этого факта.
Работала я тогда в проектном институте — чертила планы и фасады зданий. Терпеть не могла свою работу. Не знаю, как меня угораздило закончить строительный. Но той зимой мне было море по колено. Я ждала ребёнка.

В своё зимнее пальто я, конечно же, не влезала — это и ежу ясно. Купить новое пальто не было денег. Надо было экономить на одежду для ребёнка. Моя подруга дала мне поносить своё старое пальто.

Иду я в этом пальто к проектному институту, возвращаюсь после перерыва в старое здание на набережной, возле тощей речки. Вдруг воротник — из какой-то странной зверюги — с одной стороны отрывается от матерчатого воротника и начинает болтаться по ветру.
А навстречу мне — откуда ни возьмись — милиционер – «явление в коробочке», как мы любили говорить в те годы. Он останавливает меня, спрашивает:
— Что ты тут делаешь?

Я поняла, что он принял меня за бомжиху. Ну, я, конечно, объяснила, кто я и что делаю. Отпустил. Хороший оказался милиционер.

А я иду дальше и думаю:
«Да какая мне разница, порвано ли у меня пальто или нет. У меня же будет ребёнок!»

Он родился в апреле.

Кто же знал что это счастье продлится лишь сорок два года и три месяца?