День Ы

Ребя-я-я-та, душегуб вас сделает смертельно красивыми! Абсулимо!
— Фрэнк, мое лекарство, быстро!
— Да, конечно.
— Сьюзи, тупица, что ты стоишь, как вкопанная? Ты все сделала?
— Да.
— Как полагается?
— Я думаю, да.
— Не надо думать, надо делать!
— Валидоловы дети! Сколько мне вас еще терпеть!
Саныч, сворачиваемся, отчаливаем.

Маленький катерок «Буся» нес взбудораженную команду легко по Фонтанке, с редкими перерывами на «обождать». «Обождать надо», — так обычно говорил Саныч, когда его колымага не заводилась. «С ней же, как с женщиной, надо… Не корыто… не посудина… моя ж ты ласточка», — так он ее заводил, поучая всех нас. Речь Саныча о «Бусе» могла длиться бесконечно, пока не вздрогнет мотор. Всем, без исключения, поднадоел этот кисельный лепет, но терпели — другого транспорта не было. «Буся» была немолода и весьма потрепана. Саныч бодрился за двоих. На преступления выезжали, как говорится, курам на смех. Но никто не смеялся, напротив — уважали. Загадочный питерский частный детектив, если брался за дело — расследовал быстро. Раскрытое дело — искусство. Промах считался за оскорбление. Сплетен не было, пересуды — ну да, возможно. Элементарные приемчики и мастерство за пределы посвященных не выходили. Обет молчания команда не давала, но, кажется, все и так понимали абсурдность мысли, и лишнего не болтали. Всех все устраивало. Добрую половину дел Питера сумасшедшие ребята брали на себя — зачистка города от преступной вшивости, кажется, так он это называл? Без оплаты и преференций, работали за идею.

Альтруистами были не все. Сьюзи, внучатая племянница сыщика, какое-то время жившая во Франции, уже была обучена тратить деньги, опробовала это нехитрое дело на вкус. Сбежала от своего бывшего, какого-то безумца — то ли гот, то ли рокер… к безумному дядьке в Питер, иронично… от безумного Макса к безумному Марку. Впрочем, это лучшие перемены к лучшему, как она говорила, в здравом рассудке и твердой памяти. А такой ее видели не всегда. Редкие заскоки, как выражалась Сьюзи, не более чем внутренние и внешние фрустрации, с кем не бывает. Сьюзи не привыкла врать. Кое-какие навыки криминалистики, которыми она овладела в Сорбонне, оказались как нельзя кстати. Отсутствие диплома и незаконченного высшего на раскрываемость не влияли — дар не спрячешь, порой справлялась по наитию. Безумные ее идеи нередко находили воплощение в розыскной деятельности.

Подробностей своей мутной истории Сьюзи не рассказывала, оставляя в тайне истинную причину скоропостижного отъезда из страны. Да и никто в душу не лез, а дядюшка… приютил без вопросов. Он же немножко крейзи, понял, принял. На это и был расчет Сьюзи. Расчетливой Сьюзи себя помнила все свои 28 лет. Вот и сейчас, работая у Марка, она преследовала какую-то свою цель. Цель представлялась не такой уж невинной, как может показаться на первый взгляд. Марк одинок и… а, возможно, я ошибаюсь. Но сейчас не об этом.

Фрэнк, славный малый… собственно, это я. Как попал в команду безумного Марка? О! Это отдельная история. Не знаю, стоит ли дневнику открывать этот случай. Позже, возможно… времени вагон.

Сегодня первый день, как я затеял вести что-то вроде записок по делу. Решил оставлять на бумаге свои мысли после каждого происшествия. Давно надо было это начать для памяти. Да недосуг все. А сегодня к вечеру Сьюзи расшалилась, сказала, что сумасшедший детский праздник какой-то, будем отжигать. Притащила откуда-то огромную голову сыра с большущими такими дырами, нарезала, включила песенку из какого-то знакомого мультика и заставила всех танцевать с сыром в зубах, при этом радостно повизгивать: «Ы-ы-ы!». А после без прекословий поставила в центр уставшего Саныча, организовала из нас троих хоровод вокруг него. Мы должны были подергивать его за усы, приговаривая: «Саныч, Саныыыыч!», при этом широко улыбаться, весело повизгивая на «Ы-ы-ы!». Потом вручила каждому из нас чупа-чупс со вкусом дыни и повела раскачивать «Бусю», якобы для сплочения команды. Глупость какая! Тут я не выдержал и на полпути свернул к себе с мыслью сделать наконец-то свою первую дневниковую запись… Давно же хотел. Все, лучше для сплочения команды будет, чем бедную «Бусю» раскачивать. Держись, Саныч, думаю, крепись там за двоих снова!

А я за себя счастлив! Первая запись 2 февраля будет! Кстати, что-то не припоминаю какого-нибудь праздника на эту дату...

Дописываю уже глубокой ночью. Да, все так. Мы вместе около года. Я и Марк. Он, нет слов, сыщик бывалый. Известность, вхож в любые двери. Мой идеал! Я у него на подхвате, как он шутит — молодая кровь современного сыска! Абсулимо! Хотя сейчас… он значит для меня гораздо больше… как отец. Да, согласен, он немного того, но понять можно, как и каждого из нас… а я его чувствую, как никто другой. Умный, неподражаемый и глубоко одинокий. Марк особенный. Я таких ранее не встречал. Запредельное упрямство и высокое профи — гремучая смесь для переработки любой единицы информации, мы все носимся за ним по вертикали! Отсюда и раскрываемость.

У Марка, как у любого, есть своя история, о ней он умалчивает, но я догадываюсь… Слышу, как стонет почти каждую ночь… рассказывает во сне кому-то. Мм-да, бедняга, он до сих пор пьет таблетки, чтобы уснуть… Сьюзи права, старая травма дает о себе знать, боюсь, это скоро скажется на профессии. Вот и сейчас стонет, разбудил меня его ночной крик. Тяжело ему и наяву, и во сне. Старается здесь держаться. Благо, научился контролировать эмоции. Журналюги достали, 2 февраля был несносный день (я не про праздник Сьюзи, который она устроила). Пресса прессует. Я — громоотвод. Знаю точно, Марку я нужен в команде не только для дела, для него. Для него самого. Может, я и ошибаюсь, но тогда почему он именно мне доверил держать при себе свои самые важные таблетки? Те, на самый экстренный случай. Которые по обыкновению под язык на месте преступления. Да, последнее дело не раскрыто, из зацепок пока только красивый антураж. Затянется надолго. Подъязычные таблетки Марка всегда при мне, в левом кармане. Иногда мне кажется, это самая важная работа — быть рядом с ним и подать успокоительное в самый нужный момент. Неужели себе не доверяет? Уникумы часто бывают уязвимыми в самых простых вещах.

Улыбаюсь, забавно все это. Наверное, найдем убийцу, и я уеду… если только Марк не попросит остаться ради него самого. Нет, скорее всего, не попросит. Сходить с круга не в его правилах. Вижу, как он слабеет с каждым раскрытым делом, мне его жаль. Забрал бы его к себе на Родину, в глухомань, где нет преступлений и как камень с души, вот хоть завтра! Так не поедет. Ведь он такой сумасшедший, невероятно, как же мне сломить его кичливую волю и вызволить из этого промозглого Питера с его преступностью?!!! Это точно… я люблю его как отца со всеми его причудами. Ну вот, хотел записать про дело — а как будто бы сам разнылся. У меня такое бывает. Всегда боюсь, чтобы кто из наших не увидел меня в таком состоянии. Засмеют, мне уже 18!

Марк бы точно не одобрил эти мои записи. Сказал бы стопудово, что нудятина, бред сивой кобылы. Абсулимо! Займись делом, Фрэнки. Я же его знаю. Может, поэтому я так долго тянул с первой записью? Вот Саныч бы одобрил мою летопись наших дел, уверен. Смотрю я на Саныча, как он верит в свою «Бусю», которая развалится не сегодня-завтра… Да, я бы был счастлив, когда в меня вот так верил кто-то. Улыбнулся тебе после тяжелого дня. Сказал: «Не дрейфь, Фрэнки, всё путем!» Марк? Не-е-ет. Его самого поднимать надо — ночи такие нынче тяжелые.

Ладно, Дневник, я не умею писать в тебя, не обессудь, вышло коряво, про дело вообще ничего толком не записал, но вышло в любом случае занятно, для первого раза сойдет, перечитаю потом когда-нибудь на той стороне. А пока что… ну, пока тебе, что ли, Дневник, мой новый друг, с сегодняшнего дня и ты — часть команды. Вот и светает... новое дело требует большой работы. Интересно посмотреть, что на утро Саныч приготовит? Пшенная каша на углях была бы очередным преступлением, вот почему, когда я сильно голоден, жутко хочется именно жареной индейки! Ну всё, спать... на часа три было бы неплохо отключится.

Со 2 на 3 февраля — первая моя дневниковая запись состоялась.
Фрэнки

Кстати, последнее на память себе запишу и на боковую: а день вчера оказался действительно праздником. Сьюзи нас тормошила без очередной своей сумасшедшинки, да-да, какой-то праздник буквы «Ы» был… Только он детский, что ж, буду знать. Выходит, Дневник завёл в день «Ы»! Хм, прикольно.
Всем хорошего настроения! Абсулимо!*
-------------------------------------------------------------------------------------
*Абсулимо! с франц. absolument — абсолютно, совершенно.