"Месть — это блюдо, которое подают ежедневно."

— Здравствуйте, Антонина Андревна! — бодро поздоровалась Сонечка, шурша пакетами в прихожей, — я вам тут пирожков принесла. С повидлом.
— Кто там пришел? — поинтересовался дрожащий голос старушки из недр квартиры.
— Это я, Соня. Сейчас подойду к вам. — любезно ответила девушка.

Она привычно разложила свои вещи, переобулась и засеменила на кухню. Поставила чайник, выложила пирожки на большое гжелевое блюдо и поспешила в спальню. Маленькая комнатка встретила Соню скрипом половиц, полумраком и запахом старости вперемешку с «аптечной» горькотой. На продавленой кровати сидела старушка, сосредоточенно нащупывая ногами потёртые тапочки.

— Ну как вы, Антонина Андревна? Уже обедали?
— Обедала, вроде. Нам, старикам, много ли надо? — буркнула старушка.
— Пойдёмте тогда чаю попьем.

Соня подхватила Антонину Андреевну под руку и повела на кухню.

— Вот и чайник как раз закипел. Вы садитесь, садитесь, а я чай заварю.

Кухня наполнилась ароматами лимона. Соня поставила чашки на стол, села рядом со старушкой, придвинув поближе блюдо с пирожками.

— М-м-м, а пирожки-то какие вкусные! Объедение! Свеженькие, мягкие. Вы кушайте, кушайте, Антонина Андревна.

Соня быстро умяла пару штучек, допила свой чай и начала развлекать жующую собеседницу разговорами:

— А помните, вы мне рассказывали секрет вкуснейшего теста? Ну такие пирожки у вас были! Всем нравились. Мама моя всё хотела рецепт узнать, еле вас уговорила. Помните?
— Да когда ж это было-то! Уже и не вспомню...

* * *
Тоня забеременела поздно — в тридцать шесть. Долгое время у них с мужем ничего не получалось. За четырнадцать лет брака Тоня перенесла несколько выкидышей, но не оставляла надежд стать самой лучшей мамой на свете. И чудо случилось. Шёл седьмой месяц беременности. Как она была счастлива! Представляла себе прогулки в тенистом скверике с коляской, мечтала подержать маленькую ручку, поцеловать мягонькую пяточку, услышать первое «ма-ма». Её мечты разбились о руль шального велосипеда в том самом скверике — дети часто с головой уходят в игру и не следят за дорогой. Преждевременные роды. Мальчик не выжил.

Антонина была разбита, дыру в её опустошённом сердце ничто не могло заполнить. Муж ушёл, не выдержав молчаливого, безучастного существования с женщиной, которая когда-то хотела быть счастливой.
Молчание поразило её чувства копьями ненависти к доброжелательным улыбкам матерей, к шуму детской площадки за окном, ко всему миру.

Двадцать лет Антонина вынашивала единственное доступное ей теперь «дитя» справедливого, как ей казалось, гнева, желая отомстить самой судьбе.

Наступило лето. Антонина Андреевна все чаще выбиралась в скверик. Кормила птиц засохшими крошками — все эти годы выпечка была для Тони отдушиной. Пирожки у неё всегда получались пышными, румяными, за уши не оттянешь! Тётя Тоня (так называли её соседские детишки) всегда улыбалась и угощала детвору своими пирожками.

Нет, она не забыла, не простила, не смирилась. Годы остудили пылающий гнев, заморозили чувства. В игру вступил холодный расчет. Наживка заглочена. Пора вводить новый ингредиент...

Тем летом от пирожков с мышьяком погибло одиннадцать детей.

* * *

— Ну как же так, тётя Тоня? Вспоминайте. — тараторила Софья, — мы ваши пирожки за обе щеки уплетали! Помните? Димке с капустой больше всего нравились, а мне с вареньем.
— А-а-а, точно, Сонечка! — оживилась старушка, — припоминаю.
— А помните Катьку? Как она к вам за пирожками неслась, всегда первая была.
— Помню Катеньку, — улыбнулась Антонина.
— А сестру мою, Дину, помните? — голос Сони дрогнул. Она больше не улыбалась. Слезы подступили к горлу. — она тем летом от ваших мышьяковых пирожков первая умерла. Помните?

Соня смотрела старухе прямо в глаза. Она видела, как воспоминания сковывают ужасом её морщинистое лицо. "Я не забыла, не простила, не смирилась, - думала Соня глядя в осознающие своё преступление глаза, - и тебе я забыть не позволю. Никогда!"

Девушка отвела взгляд и принялась убирать со стола. Старуха медленно встала и пошорхала в свою комнату. Соня помыла накопившуюся в раковине посуду и направилась к выходу.

— Кто это там пришел? — поинтересовался дрожащий голос старушки из недр квартиры.
— Это я, Соня, соседка ваша. Уже ухожу. Загляну к вам завтра, Антонина Андревна, пирожков принесу.