Её выписали на седьмой день, сказали, что можно выходить на прогулки.
Она шагнула за порог и ощутила синеву, которая обволакивала, словно свежая рубаха.
Воздух – плотный, цвета забытой акварели. Тополь в позе пробуждения листвы смотрел на неё как старый знакомый, помолодевший за неделю.

Ветер ещё кусался, но это была уже не зимняя злоба, а скорее нервная дрожь марта. Шла вдоль забора, глядя под ноги, чтобы не наступить в грязь, и вдруг заметила её. Маленький черный клочок земли среди белого крошева. Земля дышала паром. Из этой черной дыры пахло чем-то сладким и сырым, тем особенным запахом, который не купишь ни в одном флаконе.

Остановилась и долго смотрела на эту проталину, похожую на распахнутый глаз, моргнувший из-под снежного века.
Сделала вдох и поняла: болезнь осталась позади. Каждый шаг – новая строка.
Впереди – жизнь.

Капля за каплей
Талые воды в тиши
Сердцебиенье

Тополь взволнован
Свежесть белья на ветру
Перерожденье