Приём: Брань

Сижу как-то раз в автобусе. Автобус стоит. В пробке. Вот ведь, ёксель-моксель, попала — вайб на нуле. Прям, треш какой-то — встречаться в выходные с друзьями. Придурки чёртовы — вижу в окно Генку и Саню с его то ли Олей, то ли Галей, то ли Ларисой. У него каждую неделю новая краля. Сидят в «жигулях» Генкиного отца в этой же пробке. Тычут в мою сторону пальцами. Гогочут.
И вдруг прямо под ухом кто-то врубает «Ласковый май» на полную громкость. Хорошо-то как. Весь кринж от увиденного за окошком как рукой сняло. Потеплело на душе…
Поворачиваю голову — сидит рядом старик в проводных наушниках. Они из разъёма плеера вывалились, а дед знай увеличивает громкость — не понимает, с чего не слыхать ни черта. Забавный. На майке невнятного окраса — принт: «Это не цвет силоса, это цвет хаки». И адамова голова под текстом.
Почуял моё любопытство что ли, — повернулся, а у меня улыбка во весь фейсушник — шире чем у Джокера… Он снял наушники — пообщаться, небось, хотел. Тут его музыкой ка-ак трахнет по ушам! Ну и поплыл — вижу. Да так и сплыл с ума вовсе. Подумал, что я над ним веселюсь. Орёт сквозь музыку: — А ну пойдём выйдем!
Хорошо, автобус тронулся наконец, и водила орёт ещё громче «Мая» и деда из своей кабины: — Никого вне остановки не выпущу. И уменьшите звук музыки — подсказок автопилота не слыхать…

А в другой раз… Где таких дедов делают. Сижу у окна, рядом со мной — пустое место. Одно такое на весь автобус. К нему с разных сторон пробираются мужичок средних лет и подозрительных намерений и дед. Не, не тот самый, с принтом который. Но похожий. Ну я от окна пересела на край на всякий случай. Мужичок добрался первым и протиснулся на место к окну. Уселся с удобствами и начал на меня пялить зенки. Подошёл дед. Видно, что запыхался. Ну я ему место уступаю, типа, садись ископаемое, пока не рассыпалось. А он спрашивает: — Выходишь штоле, внучка?
— Хрен-та, — говорю. — Просто вежливая.
Тут дед хватает мужичка за ухо и стаскивает с места у окна, а меня туда подталкивает. Мол, садись, коли не выходишь. А сам на крайнее место садится. Закрывает глаза и то ли засыпает, то ли умирает. Я его тормошу — проверить на жизнеспособность, а он бормочет: — Шо, внучка, выходишь штоле?
— Нет, — говорю. — Просто волнуюсь.
Ага, вот ведь не поняла сразу, как попала. Мне выходить — тормошу деда, а он бормочет сквозь сон: — Ты же говорила, что не выходишь. Так сиди и не егози.
Пытаюсь пролезть на выход и застреваю ногой между его ногами, а он во сне хохочет: — Молода ищо мужиков моего возраста облапывать.
Так до конечной и ехали.
Да чтобы я ещё хоть раз села в долбанном автобусе на свободное место?! Да чтобы я вообще хоть раз ещё села в автобус?!
И в добавок ко всему такая жуткая дедофобия началась — каждый вечер себя в зеркало разглядываю. Боюсь однажды стать дедом…Да только не дед на меня из зеркала пялится. Ни фига не дед, но кто-то очень знакомый. Вот же ёксель-моксель… Ба! Вспомнила! Бульдожка моя точь в точь, только в шмотьё разряженная…