Уильям Эдвард Миллнер «Продавец апельсинов»

Сапог Анатольевич был неприметным человеком. С раннего детства, в юности и в зрелые годы не отличался ничем особенным и привлекательным. Прожил неприметную жизнь до преклонных лет. Он не тяготился этим, так как не имел представления, чем ему непременно нужно выделиться из толпы. Внешность заурядная, достижений не предвиделось, подвига не совершил. Всё, чем мог привлечь внимание, так это своим необычным именем — Сапог.
Имя и вправду вызывало улыбку и легкое недоумение у слышащих его. А фамилию свою сознательно не называл: по матушке он был Сапог Анатольевич Андеграунд. Смущение и отчаяние, как два сапога пара, сопровождали его всю сознательную жизнь. Скучную и одинокую. При всем при этом составить генеалогическое древо желания не возникало.
Болел.
Болел часто, продолжительно, больно.
В коротких перерывах между недугами лакомился малиновым джемом, который брал в местной лавке у приветливой Душечки Ивановны Краковской.
Пухлые щеки и чрезмерная румянистость хозяйки лавки привлекали посетителей не меньше, чем необычное имя этого доходяги.
Короткая встреча в лавке проходила обыденно и по одному сценарию:
— Доброго здоровьичка, Сапог Анатольевич! Что-то давно вы не заглядывали к нам, а мы уже и соскучились.
— Полно вам, Душечка Ивановна, на выздоровлении был опять же, — кашлял в ответ Сапог.
— А вам ходить пользительно должно быть, — участливо отозывалась Душечка.
— Да, врачи прописали воздушные ванны, ежедневные прогулки, для сердечка хорошо. Только куда ходить-то? Кроме вас, не бываю нигде.
— Вот и приходите, не забывайте нас, у нас всё свежее: фрукты, овощи, и за желудком следить особенно нужно.
— Рад стараться, я это завсегда с удовольствием.
Так бы и прожил Сапог Анатольевич одинокой калошей всю оставшуюся жизнь, если бы не одно с ним происшествие. Он непреднамеренно влюбился. А всему виной прохудившаяся рубаха, которую срочно нужно было заштопать. Другой такой красивой рубахи у него не было, а в лавку за малиновым джемом в рваной или абы какой не пойдёшь. В юности-то он был пару раз и гурман и щеголь! Сапог Анатольевич не бедствовал, не жировал, питался насущным хлебом. Скрягой никогда не был, поэтому понёс свою знатную выходную рубаху в швейную мастерскую, где и встретился с тамошней мастерицей, радушной молоденькой Варенькой. Швейным делом многие женщины занимались от мала до велика.
Влюбился и... пропал.
Нет-нет, Сапог Анатольевич не страдал из-за любви, хотя она была безответной. Напротив, это чувство приносило ему некое внутреннее головокружение. Стоило подумать о Вареньке, как она ловко управляется с тонкой иглой и грубой тканью, — и он приходил в восторг. Сапог Анатольевич иногда умудрялся тайно наблюдать за ней, как она работает. Он снёс на ремонт все свои вещи, которые хоть как-то нуждались в починке, чтобы лишний раз взглянуть на свою возлюбленную.
Когда добротная одежда закончилась, он принёс на штопанье изъеденный молью сюртук, когда-то заброшенный на чердак. Разумеется, он не собирался его надевать. Последние свои сбережения Сапог Анатольевич потратил на пустое дело – мелкий ремонт различных вещей. Так они и лежали стопкой на стуле нетронутыми, ведь ходил он исключительно в одной красивой рубахе.
И вот, когда не осталось ни одной дырявой вещицы в доме, он об этом как-то посетовал Душечке Ивановне Краковской в очередное своё посещение лавки. И попросил одолжить заношенный до дыр фартук.
– Зачем вам дырявый фартук, Сапог Анатольевич? – удивилась Душечка.
– Очень нужно, сгораю от чувств!
Слово за слово, и пришлось воздыхателю выложить всё Душечке Ивановне, всё как на духу.
– Зачем вам какие-то дырявые вещи? Ну, Сапог Анатольевич, право, что за вздор! Если хотите видеться с Варенькой, то берите вы лучше каждый день мою корзину с фруктами и наведывайтесь в это заведение, например, в середине дня. И с Варенькой встретитесь взглядом, и польза от витаминов всем работницам.
– Носить в мастерскую и предлагать ваши фрукты?
– Да, Сапог Анатольевич, да! Я вам за это бесплатно буду малиновый джем впредь отпускать. Продавец апельсинов из вас какой славный выйдет.
– Продавец?
– Продавец... подпольный. У вас и фамилия позволяет – Андеграунд... Вот всё при вас, Сапог Анатольевич, всё при вас, как тут и былО!
Пленённый любовью, Сапог Анатольевич сначала опешил, а потом зажмурился на мгновение и... разлился в улыбке, на минутку представив такие картины. Как он, в красивой рубахе, заходит в мастерскую и предлагает девушкам свежие, сочные апельсины; на него смотрит Варенька, берёт из его рук один, два, а то и три штуки спелого цитруса; потом они через месяц-два уже заводят беседу; через год-полтора, возможно, уже смотрят на звёзды. Они вдвоём понимают друг друга с полуслова и готовы поддержать друг друга в любой момент, искренне переживая за благополучие каждого в отдельности, просто так, не ожидая ответных действий за помощь.
Ему стало так сладко на душе от одной мысли, что эта платоническая любовь может длиться настолько долго, насколько это возможно. Настанет светлое время, когда апельсины уже будут не главное. Время, когда непонятное и непонятое вначале покажется позднее прекрасным и удивительным.
Он подумал, что так обычно приходит счастье, когда рядом появляется душа, которая тебя понимает и принимает, несмотря на то, что ты носишь странное для всех имя. Он ждал этого долгие годы, и вот оно перед ним в простой плетёной корзине – только сделай шаг навстречу себе.