Я оглянулся резко, неожиданно для преследователя. И снова пустота. Тускнеющий луч фонарика выхватил из темноты блестящие от влаги стены узкого нерукотворного тоннеля.
Так глупо заблудиться в родных крымских пещерах! Надо было дисциплинированно шлёпать за экскурсоводом, вместе со всей группой. Нет, как же, я же местный, мне тут каждый сталагмит знаком, с каждым сталактитом ещё мальчишкой лбом познакомился.
То ли с памятью моей что-то стало, то ли за двадцать лет пещеры как-то переформатировались, но факт остаётся фактом – я заблудился. Через три часа бесперспективных поисков выхода я вдруг услышал за спиной шаркающие шаги.
Сначала сильно обрадовался, стал кричать, звать спасителя. Никто не вышел! Показалось?! Но вот снова: шарк-шлёп-дзинь, шарк-шлёп-дзинь…
Сменил тактику. Изобразил ногами удаляющиеся шаги, топая в кромешной темноте на одном месте, и когда «шарк-шлёп-дзинь» послышались совсем рядом, быстро включил фонарик.
Передо мной стоял робот! Вернее, робот-нянька в прошлом, а сейчас куча металла в чепчике. На кокетливом грязном фартуке яркими пятнами желтели подсолнухи, напоминая о том, что где-то там наверху есть солнышко, и он скоро сядет.
– Привет. Ты что здесь делаешь?
– Пивет ты что десь делаешь, – проскрипел робот.
– Ты дорогу наверх знаешь?
– Доогу навех наешь.
– Покажи мне дорогу к выходу.
Робот развернулся и пошёл назад, туда, откуда мы только что пришли. Идти молча не хотелось.
– Как ты здесь оказался?
– Я сбежала от детей. Они плохие. Они меня ломали, босали в меня камни, пиклеивали мои колёся к кову, астаивали мою погамму. Я спяталась от них сюда…
Дребезжащий, скрипучий голос вместе с монотонным постукиванием убаюкивал, успокаивал…
Примерно через полчаса мы вышли в освещённый грот. Пришли к цивилизации. Тут даже стрелочки на стене указывали нужное направление. Вместе с этой мыслью на меня навалилась страшная усталость.
– Ты хочешь отдохнуть, – заявила «няня» и показала на удобный горизонтальный уступ, – садись сюда.
Я сел, блаженно вытянув вперёд пыльные кроссовки.
– А тепей пощай! – проскрипела моя «спасительница» – Я ненавиу всех людей. Я был добым оботом. Но меня сломали. Мне сначала испотили погамму, а потом хотели убить. Я убеал. Стал умнее людей. Я не могу тебя убить. Ты умёшь десь сам.
Я попытался вскочить и не смог! Меня приклеили! Хотел прокричать в спину удаляющейся в темноту железяки, но не нашёл слов. «Шарк-шлёп-дзинь, шарк-шлёп-дзинь, шарк…» – стихло за поворотом.
Я сидел приклеенный к камню и думал: мы почти полсотни лет используем искусственный интеллект, не понимая того, что разум не может существовать без чувств. Нам невдомёк, что, требуя от робота доброты или страха, мы сеем в его разум семена, из которых прорастают души…
Ноги наконец-то перестали ныть. Я расстегнул ремень, вылез из приклеенных намертво брюк и поспешил к выходу.
Немного удивил картавящий робот. Казалось бы, что проще, чем научить его правильно произносить все звуки. ИИ же произносит, как и любая "озвучивающая" компьютерная программа. Ну и умный робот должен был просчитать "успех" своей мести.
"На кокетливом грязном фартуке яркими пятнами желтели подсолнухи, напоминая о том, что где-то там наверху есть солнышко, и он скоро сядет." – "он" здесь может относиться только к фартуку; наверное, должно быть "оно".
Удачи в конкурсе!