«Ой. Часть 1» (18+ ибо могут иметь место курение, принятие на грудь и вкрапление элементов эротики, да и в принципе, я не пишу для неокрепших умов)



Ойкумен Шангриланович Шамбалов ойкнул и проснулся. Ему приснилось что-то страшное, страшно важное, вот только что? На цыпочках, чтобы не разбудить Айку, он прошёл в дальний угол юрты, зачерпнул из кадушки с лотосом воды, прихватил потрёпанное пончо и вышел в степь. Солнце ещё не взошло, а лишь намекало своим присутствием, слегка подкрашивая, волнующийся в предвкушении, ковыль золотисто-розовым. Ой разжёг огонь, нагрел воду, затем отщипнул пару листиков дикого высокогорного чая, который пыталось приручить к горшку не одно поколение Шамбаловых, взял в руки пиалу и попытался вспомнить.



Попытался вспомнить, зачем он здесь? Ведь он был вовсе не китайцем и даже не удмуртом, а... А, кстати, кем? Да и фамилия у него была другая, тоже на Ша, но звучала как то иначе: то ли Шилопопов, то ли Шилозадов, а быть может... Нет, теперь уже и не вспомнить. Всë его родители, насмотревшиеся в детстве фильмов о поисках сущного, и решившие посвятить свою жизнь именно этому. Кстати, он так до конца и не понял, чему, хоть и слушал их с самого детства. Ой честно пытался проникнуться: читал мантры, рисовал мандалы, пил этот грешный дикий чай.. Всë тщетно. Разве, что бубен, которым родители будили его по утрам, давал искорку надежды на прозрение, но такую кратковременную, что он никак не успевал удержать это в памяти. Как, кстати, и давешний сон.



Сон, сон, сон... Ой зажмурил глаза и наморщил лоб, пытаясь войти в нужное состояние. "Степь, ковыль, закат, лес. Стоп, какой ещё лес? Густой, хвойный, со смолистыми шишками на лапах елей. Чур меня, чур. Степь стееепь! Лееес. Степь! Лееес. Степь? Лес! Лееес." И степь сменилась лесом. Он шёл, и не мог надышаться, он чувствовал здесь себя дома, он наконец-то жил! Жил, а не бегал по планете в поисках самости. Тропинка, ручей, избушка с дымком из трубы, рука тянется открыть дверь... Чай, как же он ненавидел этот чай. Даже запах вызывал отторжение, вот как сейчас. Ах, какой кофе был в Колумбии! В далёком детстве, когда родители верили, что в душе являются инками. Ой правда его так и не попробовал, но аромат...



Порыв ветра разбудил бамбуковые флейты, из которых была сложена юрта, и они затянули странную мелодию, призванную освободить разум. Флейты были старинные, вырезанные каким-то слабоумно-продвинутым индуистским умельцем и покрытые сверху донизу рунами на непонятном языке. Правда для Оя все буквы были странные, ведь читать он так и не научился, но один заезжий якут, как-то объяснил ему, что это не просто руны, а музыка. Музыка свободного разума. Только его разум сейчас отказывался освободиться, наоборот, он кипел. Ой открыл глаза. Солнце взошло и напекло его лоб, солëная капелька пота, пробежав по переносице, на мгновение зависла на кончике носа, и упала в пиалу с чаем. Время замедлилось. Он смотрел как волны от упавшей капли медленно разбегаются тëмными кругами, а потом... А потом Ой почувствовал тот самый, волшебный запах из детства. Сделал глоток. О-боже! И вспомнил.



Ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая, идущим за ней по пятам, раскатом грома испугала Оя. Он поперхнулся чаем, вскочил на ноги и посмотрел в направлении звука. Невдалеке яркой свечкой пылал, неведомо откуда здесь взявшийся, старый, давно уже засохший саксаул, а за ним... А за ним было абсолютно черно. Огромный грозовой фронт наступал по всему горизонту. Ветер усилился, бамбуковые флейты взвыли, внутри юрты о чëм-то запричитала Айка. Ой попробовал собрать мысли в кулак, но тщетно, они просачивались сквозь пальцы ручейками привычных забот и стремительно растекались в разные стороны. Момент был упущен безвозвратно.



Дождь шёл несколько дней. Он налетал волнами, и менял лишь тональность. Это было слишком даже для флейт, и они в конце концов не выдержали, захлебнувшись собственной песнью. Ой остался наедине с собой. Буквально. Ничто больше не мешало его мыслям и это-то и было самым страшным. Они крутились в его голове калейдоскопом образов, смущая и маня. Ему даже стало казаться, что мысли живут какой-то своей жизнью, независимой от разума, иначе с кем же они спорили в его голове? А они спорили, и очень настойчиво отстаивали свою позицию. С кем? Зачем? Непонятно. Быть может мысли шли от подсознания? Как-то один шаман рассказывал ему, что именно в нëм, в подсознании, живут души предков и периодически пробиваются наружу. Ой сам не заметил, как начал думать вслух. Айка никак это не комментировала, но еë глаза говорили о многом. В конце концов многоголосье стихло и в голове зажглась, как неоновая вывеска, одна единственная фраза - "На север! "



Из состояния полного раздрая его вывело движение воздуха. Кто-то заглянул в юрту - «Хозяина есть? Я много-много промок, греться, уйти, спасибо." Ой махнул, разрешающе, рукой и поставил на очаг чайник. Незнакомец скинул с себя плащ и устроился поближе к огню, потирая озябшие ладони. Ой налил ему чаю, закурил трубку и собрался было снова вернуться в себя, но не тут-то было.

- Холодно, дождь, Кли-кли весь змëрз.

- Где же холодно, лето на дворе!

- Слëзы неба, печаль холоди.

- Обычный летний дождь, ну правда долгий.

- Ээээ... Кли-кли понял, ты - север!

На этой фразе Ой вздрогнул.

- Повтори, что ты сказал?

- Север, ты север, большая вода, спящая земля, да.

- Большая вода? Спящая земля?

- Да, лес, медвядь, тага.

Ой задумался, китаец, пригревшись, задремал. "Лес, лессс, лееес, ну точно, лес! Как же я сразу не понял! Дааа!" Он стал тормошить китайца, но тот лишь брыкался и что-то бормотал на своëм сквозь сон.



Старый зилок пыхтел из последних сил, с натугой взбираясь на холм. По радио какая-то девушка пела про "на запах", Ой, крутя баранку, азартно подпевал ей в припеве, заменив «запах» на «север», Айка внимала. Направление им задал тот самый китаец, начертив его стрелочкой на капоте машины. Колëса крутились, флейты в кузове издавали звуки, напоминающие перестуки кастаньет, на душе было радостно. Он решился, он наконец-то решился! Сам! Теперь главное не сбиться с маршрута! Он ехал и ехал, и ехал, пока не заснул, а когда проснулся, то понял, что у него кончился бензин. Вокруг была всë та же степь, но без намëка на саксаулы. "Нужен сигнальный костëр!" - подумал Ой и без тени сомнения стал скручивать колëса с грузовичка. Можно было, конечно, запалить юрту, но юрта — это святое! А колëса - самое то! Резина загорелась, давая нажористый тëмный дым. Когда-то его учил перуанский индеец, как подавать сигналы. Слегка порывшись в памяти, наш герой изобразил что-то типа азбуки Морзе, при помощи лопаты и, как ни странно, но это сработало. Через какое-то время к нему подъехала красивая красная пожарная машина. Оттуда выскочили несколько крикливых китайцев, споро погасили его костëр, помахали руками и уехали. Ой собрался было начать скорбеть по своей тяжкой доле, как из клубов пыли материализовался погрузчик и, сделав широкий разворот, остановился рядом. В общем, не вдаваясь в подробности, через какое-то время наш герой очутился на заправке, с новыми колëсами и полным баком бензина.



За всей этой круговертью Ой совершенно потерял направление, потому что стрелка, нарисованная мелом на капоте, попросту стëрлась. Что надо делать в такой ситуации? Правильно, притормозить и перекусить. Пустив мысли на самотёк, Ой доел последний завалявшийся в бардачке, кусок вяленого угря, запил саке и вышел на предмет оглядеться. Глядеть, собственно, было особенно не на что, всë та же степь, ровная и безграничная, разве что вместо ковыля - перекати-поле. Он задумался, роясь в огромном количестве полезной, но хаотично набитой в его голову информации, можно ли как-то по повадкам перекати-поле определить север? Это продолжалось до тех пор, пока его взгляд не наткнулся на целый, если так можно выразиться, перекати-полейный стог. "Не знаю, что это, но мне туда точно надо" - подумал Ой и решительно двинулся в направлении оного. Когда он приблизился, стог начал подавать признаки жизни: по нему пробежала волна дрожи, одна, другая, а потом он встряхнулся, как собака и оказался… фурой. Да, да, самой, что нинаешной настоящей фурой, с аляповатыми картинками по бокам. Картинки манили изобилием. Изобилием еды и всяческих занятных штучек. Ой разинул рот и стал пялиться на всё это великолепие, включив внутреннего ребёнка.



Он так увлёкся, что даже не заметил весьма экстравагантно одетого дядечки, который подошёл к нему практически вплотную. На незнакомце был цилиндр, пенсне с разноцветными стёклами, аляповато-красный фрак, рваные джинсы и ковбойские сапоги. Волосы, выбивающиеся непокорными кудряшками из-под полей цилиндра, были выкрашены во все цвета радуги. Ой ещё подумал, что кого-то он ему напоминает, кого-то из какого-то старого сериала про сов, но так и не смог вспомнить кого. Но самое главное – он не был китайцем! «Аказин.» -представился дядечка.

- Очень приятно, Ой.

- Ищете что-то конкретное, или так?

- Север. Мне надо на север.

- Вам нужен компас! Хороший компас! Да Вы заходите, не стесняйтесь.

Ой зашёл внутрь и оказался в самой, что ни наесть настоящей, домаркетовой автолавке. Здесь было всё. Ну или почти всё. Во всяком случае всё, что требуется для счастья незабрендированного человека: еда, одежда, инструмент, всяческая посуда и даже видеомагнитофон. Ой ощутил себя Алладином в пещере Джинна, он ходил и трогал разные материи, наслаждаясь тактильно их текстурой, нюхал колбасы и сыры, перебирал пальцами конфеты, продающиеся на развес, и даже нюхал кофе. Через какое-то время он стал счастливым обладателем массивного компаса в бронзовой оправе, тяжёлого, с лёгким налётом патины и мух. Аказин говорил не переставая, расхваливая свой товар, так что сразу уйти вроде как было неудобно. И хоть денег у Оя уже не осталось совсем, он продолжал, больше из вежливости, чем по надобности, внимательно слушать и кивать.



Он собрался было уже уйти и даже начал пятиться назад, как вдруг его взгляд привлёк стеклянный шар, с деревом внутри, засунутый под самую крышу. Сразу же пошли картинки из детства: рождество, Гаити, мама с папой в набедренных повязках украшают небольшую пальму игрушками, сделанными из покрытых кристалликами соли куриных косточек и крабов… А потом они это снимали с импровизированной ёлки и грызли, запивая кокосовым молоком. Но самое главное шар, купленный у какого-то заглянувшего на огонёк моряка и подаренный ему под торжественный аккомпанемент боевых тамтамов. Именно в нём он первый раз увидел снег. В первый и на данный момент последний.

— Это то, что я думаю? Снежный шар?

- Лучше, гораздо лучше, это шар с сакурой!

С этими словами Аказин достал с антресолей шар, потряс, и… ничего не произошло. Он потряс ещё раз и ещё…

- Хммм…неужели моль добралась и сюда?

- А можно мне?

- Да, конечно, берите. Берите так, даром. В подарок вот к этому замечательному ночному горшку ручной работы, всего, за…

- У меня только вот.

- Всего за вот. По рукам.

Вотом послужили две последние шкурки мадагаскарского перламутрового боевого хомячка. Но Ою было уже всё равно. Он взял шар в руки, встряхнул, и… В голове заиграла пронзительно-нежная мелодия, а с веток сакуры, кружась ей в такт, затрепетало целое облако розовых лепестков. Ой буквально растворился во всём этом и почти мысленно очутился там, на высоком холме, под сенью огромного древнего дерева, почти уловил этот ни с чем ни сравнимый аромат…

- Нет ну надо же. Он тебя выбрал. Или ты его…

- А, что?

- Ничего, всё в порядке, главное не забывайте его поливать.)

Ой машинально кивнул и покинул обитель соблазна, спрятав шар за пазуху, поближе к сердцу.



Ой залез в кабину зилка и первым делом укутал драгоценную покупку в тёплый овчинный тулуп. Он был опытным охотником за артефактами и как только шар стал покрываться корочкой инея, сразу понял, что нужно делать. Затем заволок раритетный компас и попытался пристроить его на торпеду. Компас упорно не хотел там укладываться и всё время норовил сползти и придавить, сидевшую на соседнем сидении Айку. Ой порылся в бардачке и дорожной торбе, но нашёл только ржавый молоток, да несколько, неведомо как там очутившихся, золотых монет. Молоток без гвоздей был бесполезен, а вот монеты! Он вернулся в лавку и спросил у Аказина гвоздей. Гвоздей в наличии не оказалось, но зато был расчудеснейший клей, сваренный по заветам тибетских сидельцев из рогов яков, павших во время гона. Клей шёл в паре с абонементом на медицинское обследование, ибо при попадании на кожу мог…а уж про слизистую, так и вообще, лучше не говорить вслух. А посему лучше сначала провериться. Ою опять как раз хватило, да ещё в подарок хозяин отвесил грамм пятьдесят того самого, пахучего кофе.



Делать нечего, к тому же посёлок, где проходил медосмотр, находился как раз почти на севере, со слов всё того же Аказина: «Километров стопетьдесят всего, но зато врач от Бога!» Да и не сложно сбиться с пути, надо просто держаться тени. Тень падала вперёд и Ой нажал на газ. Без приключений всё же не обошлось, небо было облачным, но на абонементе был написал адрес и потому наш герой ехал от тени до тени, показывая бумагу местным аборигенам. Он не понимал, что они ему говорили, но жестикуляции хватало с лихвой. День сменился ночью, ночь днём, китайцы, по мере продвижения на север становились всё мордее, в животе порхали бабочки предвкушения. Наконец Ой достиг конечного пункта, заглушив грузовик ровно перед грязной простынёй, посередине которой красной краской был намалёван крест, больше смахивающий на паука-инвалида.



За простынёй обнаружилась палатка, к которой был прилеплен листок с какими-то буквами и циферками. «Наверное часы приёма.» - подумал наш герой, но часов он не носил с отроду и потому решил покашлять, ибо стучать было некуда. Он покашлял, раз, другой, погромче, никакой реакции. Над головой громко каркнула ворона, Ой машинально поднял голову, позабыв прикрыть рот. В тот же момент что-то липко-противное спикировало ему прямо в горло, и он закашлялся уже по-настоящему. Полог палатки откинулся в сторону и изумлённому взгляду нашего героя предстал самый, что ни на есть всамделишный, Айболит. Он выглядел точь-в-точь, как иллюстрация книжки из детства, только руки немного дрожали и слегка подёргивался левый глаз.

- Так, тааак, молодой человек, нехорошо, нехорошо Вы кашляете. Наверное, много курите?

- Нннет.

Ой зашёлся в истошном кашле и протянул доктору листок.

- Ага, купили абонемент. Чудесненько! Ну чтож, начнем безотлагательно.

С этими словами доктор настолько сильно хлопнул Оя по спине, что тот не только освободился от инородного тела, но и сразу проникся к нему уважением.



Внутри палатки обстановка была спартанской: стол, стул, весы, ширма, плакат проверки зрения и многофункциональное кресло, будто сошедшее из фильма ужасов. Доктор померил давление, сначала Ою, потом зачем-то себе, посветил свечкой в уши, для определения наличия серы, послушал дыхание посредством обычной воронки, ибо все эти стетоскопы от лукавого, и затем пришла очередь кресла. «Располагайтесь, голубчик, поудобнее. Да Вы не стесняйтесь, откидывайтесь на спинку.» - пробормотал Айболит, пытаясь сфокусировать огромную лупу - «Больно не будет.» От этих слов по спине нашего героя пробежал холодок, но он взял себя в руки и даже выдавил что-то, отдалённо напоминающее улыбку. «Тэээкс. Сейчас посмотрим зубки. О! Зубки у нас прекрасные, металлические, правда с небольшим налётом ржавчины, но это мы сейчас исправим болгарочкой. Не хотите сейчас? Ну хорошо, хорошо, только сильно не затягивайте. Прелестно, прелестно. Так, теперь выпрямитесь…» Не успел Ой принять горизонтальное положение, как тут же скрючился от боли, потому что доктор без предупреждения заехал ему со всей дури деревянной киянкой аккурат по колену. «Ой!» - вскрикнул Ой. «Замечательно. Рефлексы в норме.» - доктор вернул в исходное положение застрявшую за головой Оя ногу – «Осталось проверить зрение.»

- Это что за буква?

- Ммммм…

- Так, понятно, а эта.

- Ыыыы…

- Хм, однако. Ну а эта?

- Ээээ…

- Правильно. Ну чтож, зрение плохенькое, но есть, сейчас я Вам закаплю капельки и потом…

Ой хотел было возразить, но доктор был быстрее. В нос ударило чем-то удушающе-пронзительным, глаза защипало, чаша терпения переполнилась и наш герой, резко вскочив с кресла, бросился из палатки вон.

- А кровь, как же кровь.

- Не дам, вы уже и так прилично её высосали.



Не помня себя от боли, Ой вскочил за руль и ударил по газам. Хорошо, что в степи нет светофоров, потому что дорогу он почти не различал. Через какое-то время боль поутихла, круги перед глазами перестали вращаться, а сердце вырываться из груди. «Ох уж мне эти доктора.» - внутренне выругался наш горе-пациент – «Зарекался же, знахарь, только знахарь, на худой конец – друид. Клей! Тоже мне невидаль. Попробовал бы он гимпи-гимпи.» С этими словами Ой остановил машины, бесстрашно раскупорил пузырёк клея и недрогнувшей рукой вылил его на торпеду, водрузив сверху компас. Сначала ничего не происходило, затем появился сизый дымок и компас провалился куда-то в автомобильные недра. Ой схватился за голову, Айка сделала глубокий вдох, вытаращила глаза и метнулась из кабины прочь. «От ведь… просто интересно, как эти грешные тибетские сидельцы этим себя к горам приклеивали? Может я сделал что-то не то? Может переборщил?» - терялся в догадках наш клеитель вращая снежный шар. «Шар! Как он оказался у меня в руках? Надо же, так и не оттаял!» Ой вылез из кабины и уставился, как ему казалось, на горизонт. Розовые круги сменялись фиолетовыми, фиолетовые – лиловыми и так далее и далее, по всему спектру. «Кофе! У меня же есть кофе! А ну-ка…»



Ой быстренько соорудил костерок, бухнул в пиалу кисет с ароматным напитком, сел в позу лотоса и замер, наслаждаясь сказочным ароматом. «Шар… При чём тут шар? Шаррр… Да, хоспади.» Он сделал над собой усилие и сходил за амулетом – «Что там говорил Аказин? Полить? А может и правда полить? Да нет, он наверняка шутил.» Отбросив из головы дурные мысли, Ой сделал большой глоток, и… И тут же выплюнул его обратно. Раскалённый кофе забрызгал шар и тот, как будто бы ожил. Пелена инея испарилась, опавшие листья вернулись на дерево, а потом на ветвях расцвели чудесные цветы. И всё это он видел очень отчётливо, с высокой детализацией, хотя весь мир вокруг был слегка размыт – «Ай, да капельки. Ай, да Айболит. Или это клей? Да ни всё ли равно.» Ой сделал глубокий вздох, и…



И внезапно перенёсся, как ему показалось, внутрь шара. Резкость сразу же упала, теперь этот мир представлялся ему набором цветастых пятен. Некоторые были неподвижны, другие меняли цвет, третьи перетекали, создавая ощущение сюрреалистичности происходящего. Каждый цвет пах по-своему: медово-пряный жёлтый, утюжно-перечный красный, болотно-тинный голубой, яблочно-тминный зелёный… Ой стоял и вдыхал этот мир наслаждаясь моментом. Ведь, наверное, со стороны и он для других такое же цветастое пятно. Безликое и свободное. Свободное от всего. Наверное, так чувствуется вечность, там, за порогом жизни. Или это и есть настоящая жизнь? Кто знает… Внезапно он почувствовал резкий запах крови. Запах шёл откуда-то сзади. По телу пробежали мурашки, Ой медленно обернулся, протянул руки вперёд и наткнулся на ствол дерева.



Ну конечно, на что же ещё, вот только по стволу медленно стекал тонкий ручеёк липкой, ещё тёплой крови. Не отдавая себе отчёт, Ой начал взбираться на дерево, практически вслепую, инстинктивно, ориентируясь на запах. В голове звучала давешняя мелодия. Он чувствовал, что стоит, а вернее ползёт к разгадке какой-то тайны. Внезапно зрение стало возвращаться, и он увидел высоко в ветвях тело девочки в характерной для японской школьницы одежде. Она висела брошенной куклой, не в силах пошевелиться и из её распахнутых во всю ширь глаз капали красные бусинки слёз. Ой подполз как можно ближе, и даже попытался что-то спросить, ответа не последовало, потрогал за руку, та была уже холодна, он собирался уже спуститься, бросил прощальный взгляд и… Что-то было не так, что-то во взгляде. Он был осмысленным. Резкий порыв ветра качнул дерево, и одна рука девушки повисла безвольной плетью. Вот только пыльцы на ней были сжаты, кроме одного, указывающего куда-то вниз. Ой молча кивнул и начал спускаться.



Ой долго ползал у подножия сакуры, пытаясь найти то, на что указывала девочка, но всё было тщетно. Тогда он закрыл глаза и попытался настроиться. Нелегко было вычленить в гамме ароматов этого мира нужный, к тому же если не знаешь, что именно ищешь: терпкий - гвоздики, немного землистый - прелых листьев, знойный - нагретых на солнце камней, и вдруг… Что-то неуловимо знакомое, нежное, на грани восприятия – ночная фиалка, конечно же. Днём? Шаг, чуть влево, ещё немного вперёд и вот уже в его руках сверкал стеклянный шар. Только в отличие от того, который он оставил в степи, внутри этого шла самая настоящая битва: Величественные в своей горящей на солнце чешуе огнедышащие драконы заполонили всё небо, всадники и всадницы не уступали им щеголяя в изящных доспехах, тут и там бренчали мечи и сверкали стрелы, а ещё там лилась кровь, много крови. Самая, что ни наесть всамделишная. Всполох пламени и дракона больше нет, а всадник летит вниз, по дороге избавляясь от доспехов. Так вот оно что. Девочка просто заигралась и …



Щёку обожгло острой болью. Ой, отбросил от себя шар и затряс головой, в попытке избавиться от морока. Но всё было реальным: и рассечённая щека, и кровь, а значит и бой. Он осторожно нащупал в траве шар и сузив глаза до щёлочек заглянул. Да. Всё верно. Всё так и есть. На этот раз он не стал его отбрасывать, а просто стряхнул и… По бескрайней степи катились, показавшиеся теперь уже родными перекати-поле, а ещё стареньки зилок, уже покрытый приличным слоем пыли и прогоревший костёр и Айка… Ой сделал глубокий вздох и наконец-то выдохнул. На капоте синей изолентой был примотан тот самый грешный компас и нацарапана большая чёткая стрелка, указывающая на символ в виде изогнутой змеи. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это означает север. Ой подошёл к кострищу, взял пиалу отглотнул из неё пыльного кофе, сморщился, сплюнул и сел за руль.



Он вëл машину и пытался абстрагироваться от ирреальности, дверь в которую приоткрыл снежный шар. Сам шар был закинут от греха подальше в самый дальний конец кузова. "Меня там нет, меня там нет, меня там нет и никогда не было. Это всë сон, просто сон. Или капельки. Или клей..." - повторял он мысленно про себя до тех пор, пока сам в это не поверил. Самовнушение сильная вещь, особенно когда имеется богатая практика. Что там воспоминания, как-то раз он внушил себе, что он лягушка и целую неделю питался исключительно мухами. Это было в Нью-Папуасии, когда родители, отчаявшись научить ребëнка плавать, обратились за помощью к местному ведуну. Плавать он научился. По лягушачьи. Брассом. Но воду с тех пор возненавидел, и по весне мучился ночными кошмарами, когда слышал лягушачье пение. Кстати, тогда же он и лишился зубов, потому что колдун, заодно, научил чистить их мачете. Да может оно и к лучшему.



В общем ехал так наш герой и ехал, пока не доехал до берега моря или озера, или.... "Большая вода! Вот оно! Я добрался!" Ой нашёл местечко поукромнее, собрал юрту и стал обживаться. По утрам он ловил рыбу, днём охотился или собирал грибы с ягодами, а под вечер усаживался на облюбованный валун у самой воды и предавался медитации. Всë было прекрасно, разве что сильно донимали насекомые. Он машинально ловил их ртом, но на это уходило слишком много времени и терялось ощущение целостности с миром. Ой пробовал заваривать разные травы и коренья, используя знания, полученные от друидов. Это помогало, но ненадолго. К тому же, как правило, имело побочный эффект в виде галлюцинаций. А ему хотелось чистого, ничем не замутнённого единения. Выход подсказал один охотник - дёготь. И, как ни странно, это помогло. Мошкара морщила нос и начинала чихать ещё на подлëте. Вот только теперь он постоянно чесался. Короче всë было вроде так, да не так, и наш герой решил поискать местного колдуна.



Как найти колдуна? Да конечно же на звук! Они вечно производят шум, завлекая любопытных аборигенов: кто бил в бубен, кто в колокола, кто в барабаны. Вот и сейчас на самой грани восприятия Ой расслышал какой-то ассинхрон, что-то, чего не могло быть в природе. А именно, закольцованный в своей последовательности, треск. Нет, он умел отличать звуки механизмов от тех, что намеренно производят люди и потому был уверен в выборе направления. Через какое-то время дорога вывела его к храму. На ступеньках сидел человек, в красно-оранжевых одеждах, вертел в руках трещотку на палочке и постоянно кланялся. Судя по скукоженному лицу, с сильным загаром, сидел так долго, возможно даже не один год. Ой подошёл к нему и завëл беседу.

- А солнце сегодня высоко.

- Хуудэр.

- И Вам не хворать. А не подскажете?

- Хуудэр.

- А, понятно, но всë же...

- Ты, что не местный?

- Нет, я со степи.

- А в степи солнце не светит?

- Светит, конечно, вот только мошка...

- Поверь, мошка не главная твоя проблема.

- Но...

- Хуудэр, тень!

- Что тень?

- Нету у тебя еë.

- Да как же нету-то, когда, ой.

- Верни тень и будет тебе счастье.

- Да как же... Когда? Загуляла что ли?

- Загуляла.) Можно сказать и так. А может заблудилась между мирами, а возможно кто еë и...

- Ай, бедная, а ей не больно?

- Идиот. Я не это имел ввиду. Украсть еë могли. Элементарно украсть. Ты же туда попëрся небось без подготовки?

- Куда, туда? Какой ещё подготовки?

- Хватит дурачка валять. От тебя межмирьем за версту разит.

- А, это?

- Это, это. Надеюсь, иртык не потерял?

- Какой ещё иртык?

- Который двери открывает.

- А, шар?

- Может и шар. Форма иллюзорна. Поторопись, без тени ты долго не протянешь. Или сам превратишься в тень, или...

- Что, что, или?

- Тебе лучше не знать. Только подготовься на сей раз.

- Да как подготовиться то?

- Как, как... Как все. Видишь молитвенные барабаны?

- Вижу.

- Вооот. Пройди их все и покрути. И не забудь на восстановление храма пожертвовать.

- На какое ещё восстановление, он же вот. Стоит сверкает позолотой.

- Из пепла друг мой. Из пепла воспоминаний.

- А, ну да, конечно. Иллюзорность.



Ой откланялся, выполнил все рекомендации монаха и вернулся в юрту. В голове царил хаос, мысли пытавшиеся собрать хоровод очевидности, постоянно спотыкались об иллюзорность невероятности и в результате каждая плясала сама по себе. Отчаявшийся собрать их воедино Ой в конце концов плюнул на осторожность, распечатал, припрятанный ещё со времëн сплава по Амазонке, пузырёк с настойкой Камбо и сделал приличный глоток. "Тень.) А что мне тень? И не таких обламывали. Ну-ка, где этот грешный иртык? Щас я его оприходую по полной!" - с этими словами наш герой взял шар и так сильно встряхнул его, что вместе с лепестками с сакуры слетели и ветки. "Щаас, щас всë будет, вот только... " Он опять очутился в том мире, с драконами и воителями, правда теперь на земле. Где-то высоко над его головой звенело и сверкало, но здесь, внизу, всë было по-другому. Солнечные лучи терялись где-то в вышине и земле доставался лишь слабый отсвет. Да и замлёй то это можно было назвать с большой натяжкой: всë та же бесконечная степь, только абсолютно без проблесков жизни. Он сделал несколько шагов. Под ногами что-то похрустывало. Это была смесь угля и обгоревших костей. " Кажется я в аду. Но тогда почему здесь совсем не жарко и где, чëрт побери, черти и котлы с грешниками."



"Без котла и жизнь не та?)" - раздался сзади насмешливый голос. Ой резко обернулся и увидел давешнюю мëртвую девочку, теперь уже вполне похожую на живую. Скорее даже не девочку, а девушку. Теперь на ней было коктейльное платье и тонкий макияж, а терпкий запах духов, заставлял задуматься о грешном. Она изящным движением руки поправила шикарную, ниспадающую до самой земли, тень и подошла чуть поближе. Ой машинально тоже сделал шаг вперёд, не в силах сопротивляться еë колдовским чарам. Шаг, ещë шаг, и вот они уже стоят настолько близко друг к другу, что он даже чувствовал приятный холодок еë тела. Холодок! Ой вздрогнул и отшатнулся. Девушка рассмеялась.

- Ну что скажешь, идëт мне твоя тень?)

- Да, выглядит сногсшибательно. Моя???

- А ты еë не узнал?)

- Как можно узнать тень?

- А как ты понимаешь, что этот человек твой и только твой? Вот примерно также.)

- Ясно. Вот только... А как же я?

- А как ты?

- Я как-то не так.

- Так случается. Многие всю жизнь живут с этим чувством и ничего. Но если хочешь, можешь остаться со мной. Ты же Ой? А я - Ий. Чувствуешь, как наши имена гармонируют друг с другом?

- Нннет, спасибо, как-нибудь в другой раз. И всë же...

- Боишься, зря. Ну тогда... Достань мне другие глаза.

- Глаза??

- Да, не хочу больше смотреть на мир этими. Они видели слишком много боли.

Девушка смахнула красную капельку проступившей слезы, и...



Ий, сделав изящный пируэт, растворилась в, теперь уже своей, тени. Ой остался один посреди выжженой равнины, без единой светлой мысли в голове. Как надо поступать в такой ситуации? Правильно, делать шаг вперёд. Он сделал шаг, другой, третий... Каждый последующий давался всё легче. Вот только мыслей в голове не прибавлялось. Там царила абсолютная звенящая тишина. Прошёл час, а может день, а может год... Похоже время здесь не имело никакого значения. В конце концов наш герой подвыдохся и начал спотыкаться. Странно, ни есть ни пить ему не хотелось, а хотелось немного вдремнуть, но он гнал эту мысль прочь, боясь того, что если заснёт в безвременьи, то можешь и вовсе не проснуться. Теперь уже каждый шаг давался с трудом, и путь превратился в изощрённую пытку. "Так вот оно значится как. Ни тебе котлов, ни чертей, а всего лишь путь. Так может тогда остановиться и на всё забить? Но что дальше? Куковать тут целую вечность? Ведь шар остался где-то там, в прошлом. Если он вообще существовал, а всё это не острый галлюциногенный психоз. Что я делал перед тем, как попасть сюда, пил настойку Камбо? А какой у неё срок годности? И чем мне степь не угодила?"



В конце концов гравитация сделала своё дело, и наш непутёвый странник, в очередной раз споткнувшись, спикировал в небольшую прогалину, остановившись буквально в сантиметре от заострённого обломка кости, целившегося ему прямо в лицо. В глазу что-то замельтешило и Ой понял, что он не один.

- Эй, эй, эй, ну ты там поосторожнее, философ хренов.

- Это почему это я философ?

-Да вот, потому что мне от твоих мыслей уже хочется повесится на собственном языке.

Ой попытался сфокусировать зрение и понял, что теперь смотрит на мир сквозь... чёрт знает что. К тому же всего лишь одним глазом, потому что второй напрочь заплыл, после довольно болезненного поцелуя булыжника.

- Ты, ваще, кто?

- Дед Пихто! Чо, сам не видишь? Чёрт я, чёрт. Ну официально конечно же чёртик, но это временно, пока не искуплю провинность.

- Какую ещё провинность?

- Да ничего криминального, смолу на елей перегонял и толкал помалёху в рай.

-Чегоооо?

-Чисто из благородных побуждений. Тут у нас в горячем цеху новая чертовка завелась, огонь-баба, не мог устоять. Ну а дальше сам знаешь, то рога ей позолоти, то смолы духмяной достань, то гребень для хвоста из кости единорога, обязательно розового...

-Да уж. Знакомо. Я как-то одной звезду пообещал с неба предзакатную.

- Вот, вот, чего только не сделаешь под этим странным чувством.

- Чо ты у меня в глазу то забыл?

- А ты думаешь, что офигеть, как тебя тут все ждали? Ходишь, топчешь, ауру своими неправильными мыслями портишь. Пригляд, да пригляд за такими, как ты нужен. А где ещё лучше приглядывать, как ни в глазу.

- Так ты, типа куратора?

- Ишь ты, слова то какие вспомнил, а с виду простак. Нууу,,, с большооой натяжечкой можно и так сказать.

- Так чёж ты молчал? Думаешь мне прям нравится золу топтать.

- Ну, топтать то тоже кто-то должен. У нас, знаешь ли, немного другая морфология. Само собой ничего не топчется.

- Ты дурак или как? Оно нигде само не топчется.

- Чё сразу обзываться то? Я, собственно, нигде, кроме здесь и не был никогда, откуда мне знать?

- Могу, конечно, посочувствовать, но всё же, какого чёрта?

- Тссс! Тихо, не чертешись. Здесь это чревато.

- Чем чревато то?

- А фиг его знает, но лучше не рисковать.



Так за беседой, Ой и не заметил, как они вышли на берег огромного озера, заполненного кипящей смолой. Ни лодки, ни парома, на котором можно было бы пересечь его, в обозримой реальности, не наблюдалось.

"Всё, приплыли, то есть притопали." - голосом, полным отчаяния, пробормотал Ой и без сил растянулся на земле.

- Я сдаюсь. Глаза хотела? Ну пускай забирает, всё равно смотреть на всё это бескрайнее уныние силов уже нет.

- Это что значит забирает? Вот уж херушки, я тут живу.

- Ну поживёшь в женском глазу, для раскрытия, так сказать, горизонтов. Заодно может лучше понимать начнёшь свою чертовку.

- Ага, щас, всё брошу и...

- Что, всё то?) Прям деловой, дальше некуда.)

- И ничего смешного. Я, между прочим, авторитет имею, в узких кругах весьма примечательных чертей. И терять его не собираюсь. Какие там глаза хотела дохлая девочка? Которые не видят этот мир? Глубокосмольные подойдут?)

-Какие?

-Ты, на будущее, когда договор с кем то заключаешь, вникай в детали!

- А что я упустил?

- Суть!

- Не было там ни слова, про человеческие?

- Ээээ... Ну это же само собой, вроде как, подразумевается.

- "Вроде как" к делу не пришьёшь. Ни один судья между строк читать не будет. Так что давай, ищи удилище, а я пока сбегаю жил с грешников натягаю для лески. Рыбу будем ловит.

- Какую ещё рыбу? Ну предположим. А как же крючёк, наживка?

- Ну на крючёк вон тот загнутый зуб сойдёт, а наживка... Где-то у меня печень одного алкаша завалялась. Ща. Только не уходи никуда.