– Не расти, девочка, затоскуешь!

Маришка и не заметила, как вернулся с работы отец. Он вот уже минут пять стоял на пороге комнаты и наблюдал, как его шестилетняя любимица крутится возле большого зеркала. Вид у маленькой модницы был ещё тот! Мамино лучшее платье подметало пол, туфли на высоких каблуках ни за что не хотели стоять прямо, а меховое манто окутывало не только плечи, но и лицо. Кстати, о лице нужно сказать отдельно. Яркий грим был наложен щедро, крупными мазками, за один раз израсходовав половину материнских запасов косметики. Что делать, красота требует чьих-то жертв.

– Ой, папа, ты уже пришёл? – смутилась дочка, но уже через секунду взяла себя в руки и перешла в наступление, продолжая любоваться своим отражением в зеркале. – Всё ты врёшь! Вот вы, взрослые, можете делать что хотите, покупать себе всё, что только пожелаете, а говоришь, что я затоскую, когда вырасту.

– Конечно, затоскуешь. Вот сейчас ты можешь создавать свой собственный мир, сочинять, мечтать, верить во всё, что придумаешь, надеть мамино платье, представив себя принцессой из сказки и проживать эту сказку наяву… Для взрослых это заказано.

– Я поняла! Завтра я поймаю бабочку, мы с ней полетаем над цветами, потом попьём нектара, а вечером отправимся… – Маришка испытующе посмотрела на отца, ожидая увидеть в его глазах смех или хотя бы недоверие, но найдя только поддержку, закончила сочинять, – в Гамбург. Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге…