– Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге... и прескверно делается.

Старенькая преподавательница философии Хельга Ивановна сделала посередине цитаты многозначительную паузу и продолжила с доброй ироничной улыбкой говорить, поверх очков внимательно вглядываясь по очереди в лица студентов психфака, пришедших на занятие.

– Эта тема, из предложенного вам на прошлой неделе списка, оказалась самой востребованной: бОльшая половина группы выбрала именно её.
Удивительно и радостно, что в философских сочинениях почти все вы не ограничились "Записками сумасшедшего", а ссылались и на "Невский проспект", и "Мёртвые души" с "Ревизором" Николая Васильевича Гоголя, на "Дон Кихота" Сервантеса, а кое-кто захотел и осилил декларацию псевдо-духовного романтизма "Фантазии об искусстве любящего искусство монаха».
Умилительно-наивные идеи забытого ныне прусского писателя и музыканта извиняет, разве что юный возраст автора, но мы ещё вернёмся к вакенродерскому манифесту конца XVIII века, когда начнём изучать истоки зарождения фашизма.
Я понимаю и приветствую то, что будущие психологи обратили пристальное внимание на повесть великого русско-украинского писателя о бесплодном мученичестве обывателя – гибельной пропасти между тем, что дано судьбой от рождения и воинственным умозрительным нетерпением мириться со своим скромным поприщем.
Мещанство везде одинаково: хоть в современной России, хоть в Германии. Впрочем, конечно, и разница есть...
Прежде чем мы с вами подискутируем, надеюсь, жарко и неравнодушно, запишите, запомните или выберите любую тему для следующего вашего эссе: по философской повести "Котлован" великого русского писателя Андрея Платонова, обладавшего уникальным даром.

На интерактивной доске появился перечень новых тем, в руках у Хельги Ивановны – старомодная указка, но седенькая философиня просто машинально прокручивала пальцами гладкую деревянную палку, при этом тепло глядя на юных, жаждущих знаний людей, терпеливо ожидая, когда же приступит к любимому делу – диалогу – разговору по душам со свежим поколением.
Поколение, между тем, старательно погрузилось в вычитывание названий. Сложно выбирать тему, особенно, если повесть незнакома, многими ещё не читана, из-за этого темы кажутся странными, непонятными и неподъёмными.

Электронная панель ярко горела холодным светом:
– Зачем же он был? — Не быть он боялся.
– Мы ведь не животные, мы можем жить ради энтузиазма.
– Некуда жить, вот и думаешь в голову.
– Ты, наверно, интеллигенция – той лишь бы посидеть да подумать.
– Его радовало и беспокоило почти вечное пребывание камешка в среде глины, в скоплении тьмы: значит, ему есть расчет там находиться, тем более следует человеку жить.
– Сельские часы висели на деревянной стене и терпеливо шли силой тяжести мертвого груза; розовый цветок был изображен на облике механизма, чтобы утешать всякого, кто видит время.
– Дети – время, созревающее в свежем теле.
– Трудись и трудись, а когда дотрудишься до конца, когда узнаешь все, то уморишься и помрешь. Не расти, девочка, затоскуешь.