Картинка 1

Худ. Гарбуз Доган Эксиоглу

Витенька работал курьером. Он побегал-побегал по собеседованиям в шикарных офисах, деловых конторах, старорежимных отделах кадров, но только ноги сбил до дыр. Ну это так, для красивости мысли сказано о ногах в дырах. В этих самых дырах стали кроссовки, которые Витенька как-то случайно нашел возле мусорных бачков. А что? Классные такие кроссовки! Почти не ношенные. И размерчик всего на парочку сантиметров больше необходимого. Так ведь больше – не меньше. И вот сейчас эти самые кроссовки засветились дыркой в районе пятки. Отошли, значит, от подошвы. Но это ничего, если не присматриваться, то не видно. А ноги? А что им сделается, пока держатся.

Так вот, в восемнадцать-то лет кажется, что все только и ждут, когда это дорогой Витенька соизволит прийти на работу устраиваться. И очередь из начальников стоит, и перекличку по ночам делают, и номерок на руке записывают, и возмущаются, когда кто-нибудь без очереди лезет. А Витенька только улыбается и выбирает, выбирает, выбирает…

От приятных фантазий Витеньку оторвал возмущенный сигнал злого мерса, стоящего позади него перед светофором. Горел зеленый, а он на своем электровенике загораживал проезд. Витенька вскочил на электросамокат и быстро пересек перекресток. Парень не любил действительность, серую, злую, матерящуюся, уткнувшуюся в мобильники, вечно недовольную именно им, Витенькой. А разве же плохо, когда он хочет немного приукрасить этот мир, помечтать, пофантазировать? Но никто паренька не понимал.

Вот вчера, например, за что его обругала дородная девица во дворе? Он когда ее увидел, сразу представил, что стоит она на берегу моря, веет легкий ветерок, колышутся синие-пресиние волны, а в руках девушка держит не только что выстиранные бабкины панталоны непонятного цвета, а легкий белый платок. И вдалеке не застиранная простыня пытается сорваться с бельевой веревки, а алые паруса несутся по волнам к любимой Ассоль. И мыльные пузыри обязательно должны кружиться вокруг девушки, яркие, сверкающие в лучах восходящего солнца. Много-много…

– Чего вылупился? Ехай давай! – опустила девица фантазера на землю. Он вздохнул и отправился развозить заказы, а она продолжила развешивать только что постиранное бесцветное и безликое белье.

После бесполезных собеседований, на которых никто и не собирался беседовать с Витенькой, а все только строго смотрели и практически сразу отказывали, попалась ему на глаза газетка, в которой яркое объявление кричало, что где-то кому-то нужны курьеры, и берут всех. Так и стал тщедушный, невысокий, веснушчатый паренек курьером.

Сейчас вот последний заказ завезет и будет свободен, как птица. Ящик, который Витенька нес на четвертый этаж, был довольно тяжелым. Что же в нем может быть? Может, камешки разноцветные морские кто прислал? А что? Они такие красивые бывают! И с дырочками, и в крапинку, и плоские, и разноцветные… Витенька уже собрался представить себя на пляже среди чудесных камешков, но тут перед носом возникла нужная квартира.

Витенька поставил посылку перед дверью и легонько нажал на звонок. Вот сейчас распахнутся створки двери, и навстречу Витеньке выпорхнет стая белых голубей. Они станут кружиться над его головой, крыльями будоража воздух, и свежая волна осушит пот со лба молодого человека. А вслед за голубями выйдет к Витеньке самая прекрасная девушка на свете, возьмет его за руку и…

Что-то щелкнуло внутри двери, и она отворилась. В проеме стояла длинноволосая, зеленоглазая русалка, правда, без хвоста и рыбьей чешуи. Девушка приветливо улыбнулась и щелкнула пальцами перед застывшим Витенькой.

– Вам посылка, – порозовев от одного уха до другого, сказал Витенька.

– Вижу. Спасибо. Давайте ее, и где расписаться, – деловито проговорила девушка.

– А что там внутри? – до неприличия осмелел Витенька, и сам испугался сказанного.

– Цветы, – рассмеялась хозяйка квартиры. – Если хотите, поднимайте ящик и заносите. Сейчас сами их увидите. Эти цветы, вернее, их саженцы, я мечтала посадить на даче, но нигде не могла найти. И вот, мечта сбылась!

Витенька схватил посылку, перенес через порог, а потом поставил в коридоре, повернулся к двери и плотно ее закрыл. Чтобы голуби не улетели.