** Ч **
Удары колокола возвестили об окончании рабочей смены - четыре часа. Вилли поднялся в лифте наверх, в душевой кабинке отмылся (насколько можно - если задерживаешься больше десяти минут, в дверь начнут стучать другие жаждущие душа), натянул джинсы, футболку и жилетку. В кассе получил конверт с вкусно пахнущими купюрами. Впереди целых три дня.
- Стернау, зайдите в седьмую комнату! - окликнула его одна из проходивших мимо офисных девушек. Он задумался - знал уже приколы "зайди к директору, тебя вызывает главный мастер" , "останься ещё на одну смену", затем решительно двинулся в сторону двери с циферкой 7.
- Оператор Стернау по вашей просьбе прибыл, - доложил он при входе в кабинет. Сидевший за столом ботан средних лет в сером костюме и со значком ССБ на лацкане пиджака приветливо кивнул:
- Садитесь, Стернау. Вы, - он непроизвольно сделал жест, будто открыл папку с "делом", - вы служили в энском полку, по ранению уволены в звании второго вахмистра. Медали "За храбрость", "За оборону Рецштерна", орден "Военная доблесть" второй степени... Работали в "Реттербергском журнале", в Инженерном Управлении, сейчас у нас. Всё правильно?
- Так, - кивнул Вилли.
- Мы предлагаем вам подходящую работу. Вы будете проводником. Месяц на половинном жаловании, 400 крон, но это формальность. Потом - 800 крон стабильно, могут быть премии.
- Проводником откуда и куда? Кого надо сопровождать? График работы?
- График два через два или два через три, сопровождать будете группы исследователей, по 2-4 человека. Только эти два дня работы будут проходить у вас в очень напряжённом режиме.
- Это опять под землю лезть, что ли?

** Ч **
Они шли по пещере, периодически нагибаясь. Смотрели под ноги, осторожно огибали стены с разными причудливыми наростами мха и извести. Вилли следил за дорогой - вот уже семь месяцев, как работает проводником, и до конца все равно не мог представить всех нюансов дороги. Ведь дорога каждый раз новая. Обычно "буквари" сдувались на первых двух-трёх ходках, половина проводников погибает или умирает от нагрузок в первые два-три месяца, считая с момента подписания контракта. Семь месяцев - это уже удача!
Наконец-то впереди показался просвет, и они спустя полчаса прошли на поляну, покрытую пушистой травой оранжево-апельсинного и розового оттенков. Кустарники и карликовые деревья переплетались друг с другом, цепляясь синей листвой и ветвями.
Исследователи переглянулись.
- Доставайте оборудование, - сказала женщина своему спутнику, снимавшему здоровый рюкзак, - будем проверять атмосферу и воду. У вас какие указания? - обратилась она к проводнику с лоцманскими нашивками на рукаве.
- Ждём, потом возвращаемся с вами обратно.

** Ч **
В этот раз идти пришлось по пустыне. Ноги погружаются в песок, солнце палит сверху. Никуда не скрыться от этой всепроникающей жары, от этих лучей. Пока стрелка часов не дойдет до шести, не будет и намека на тень, на прохладу. Потом с шести до семи пески остывают, светило заходит за горизонт , и дальше становится холодно. Два дня такого пути. Группа - два человека и два робота, тащущие на себе всё оборудование. Специальные роботы для песков Марса, Бета-Гоби и других аналогичных планет.
И уже после двух с лишним суток такого пути пейзаж меняется - невысокие, метра под три каменистые холмы, поросшие травой, мелкий кустарник. Карликовые деревца, напоминающие виды Африки. Два озера, где надо проверить воду. Экспедиция ставит две палатки, одну для роботов и оборудования, другую для себя. Проводники свободны - выбирают место два-на-два метра, чертят квадрат, устанавливают столбики с проволокой для создания портала. Проводники проверяют пояса, надевают шлемы. Нажимают жёлтую кнопку сначала на воротнике, потом на поясе. И всё, возвращаются через портал на базу.

** Ч **
На Вилли и других, готовых рискнуть, проверяли процесс перехода с планеты на планету, минуя полеты в космос. Жалование выплачивали без задержки, предоставляли медицинские услуги (это ещё слабо сказано - пилотов и экипажи космолетов и кораблей не так тщательно проверяют!), жильё было рядом - вполне комфортабельное. Однако всем в отряде известно, что 50% проводников живёт только первые два-три месяца. Самые удачливые - семь-восемь месяцев. Отмеченные небом - год-полтора. И те, кому удаётся более двух лет ходить по маршрутам через порталы - уже старички, дедушки. Перегрузки , связанные с преодолением больших пространств и отрезков времени, отражаются или резким старением, или обострением заболевания, или психическим незаметно начинающимся отклонением. Итак, Семь месяцев работы - это уже удача. За эти свои 7 месяцев Вилли ни разу не ощущал никаких перемен в настроении или в организме. В первый месяц он пропустил только одну ходку - врачи запретили. Необычность миров привлекала его, стимулировала работу мозга, не давала заснуть инстинктам. Новые планеты и миры манили его. Он чувствовал, что вытащил счастливый билет. И хотя врачи с одной стороны и фотографии с черным обрамлением с другой постоянно напоминали ему, чем заканчивается судьба проводника, он чуял как зверь - пока это не про него!

Ещё когда он служил, как-то ему повезло подстрелить горного тигра на планете Нагуаль. На тигра зверь не особо был похож, просто мордой с круглыми ушами напоминал тигра или леопарда, да и сам крупный и здоровый как тигр, а шерсть тёмно-серая с красно-рыжими подпалинами. Спустя энное время зверь стал являться ему во снах и разговаривать с ним. Каждую встречу зверь начинал с благодарности.
- Если б ты только знал, как здесь радостно и спокойно, - говорил он. - Вы живёте в суете, страстях, а мы - в мире и спокойствии.
- Не всем дано поспать в раю, - отшучивался Вилли.(*)
Обычно Вилли спрашивал тигра про маршрут, про встречавшиеся ему на разных маршрутах непонятности или чудеса. Тигр иногда отвечал, иногда не отвечал. Вилли даже советовался с тигром, идти на такой или на другой маршрут, и зверь всегда давал мудрые советы.
- Почему так много проводников гибнет в маршрутах?
- У каждого своя дорога, свой характер, своя причина. Они гибнут по-разному, каждый по-своему. Кто-то готов, кто-то не готов к вечности.
- Я пока удачлив.
- Именно, пока удачлив, - тигр выделил голосом слово "пока". - Твой черед ещё не пришёл. Когда он настанет, ты почуешь это как охотник чует дичь.

** Ч **
Вилли не понимал, почему их поставили в пару с этим белобрысым Томашем. Томаш, явный холерик, вечно дёргался, ругался вслух и молча, при этом технарем был от Бога. Мог за пару минут определить и ликвидировать любую неисправность. Вилли обращался к нему то с одним , то с другим вопросом, в ответ сначала слышал "Ты что, дурак? Это же элементарно" и только потом следовало объяснение. На вопрос Стернау командир отряда пожал плечами:
- Мне видится, за счёт ваших преимуществ и дополнений вы станете хорошей парой проводников. Малецкий отличный техник, вы наблюдатель.
- Если только не поубиваем друг друга, - буркнул Вилли.
В первом же маршруте выяснилось, насколько прав командир. Они вели трёх исследователей по горной местности небольшой планеты Луна-2, Стернау хорошо ориентировался, Малецкий подстраховывал членов группы, не говоря лишних слов , разводил костёр там, где другой не нашёл бы и двух веточек. Они проделали три ходки, а на четвертой спешка Томаша погубила его - пара лишних шагов, и он сорвался в пропасть. Вилли доставил исследователей до места и вернулся на базу через портал. А в отчёте пометил на карте пропасть и назвал эту часть горной гряды "Ущелье Малецкого".

Потом был скандинав (то ли швед, то ли норвег) Густав. Неторопливый, многое понимающий многое с полуслова. Отличный техник в паре, бывший мехвод на самоходке. Одно время даже водил группы как командир. Везде, даже там, где запрещали курить, ходил с вечной папироской в зубах. На замечание начальства спокойно отвечал:
- Погибаем мы, господин полковник, не от курения.
Про причины гибели начальство предпочитало не говорить - "сами понимаете, господа проводники, работаем в экстремальных условиях".
Нередко вернувшись с маршрута, Вилли и Густав сидели в баре за кружкой пива - могли говорить, могли молчать. После трёх кружек Густав обычно поднимался:
- Я домой. Тебя подбросить?
- Ты же знаешь, меня никто не ждёт, - усмехался Вилли. - Посижу, пропущу ещё пару кружечек.
- Ну давай, на связи, - они обменивались рукопожатием и расходились.
- Передавай привет Наталье, - говорил Вилли и заказывал ещё пива.

** Ч **
Тогда у него выдалась целая неделя - после двухдневного маршрута на самом краю Галактики, на небольшой планете Венеция, почти полностью покрытой водой. Стернау работал уже не с Густавом, того перевели в тренеры для молодых проводников, теперь его напарником был русский парень.

Так вот, неделя. Он поехал на Острожское озеро, в старый городок Острог. Говорят, там раньше была крепость, в ней были стрельцы, люди в кафтанах со старинными ружьями. В первый день , выходя из вагона, заметил высокую девушку с чемоданом. Не особо долго думая, подошёл к ней (у самого небольшой рюкзак на плече):
- Давайте помогу вам.
Она обернулась, смотрела на него от силы полминуты, но взгляд серо-зеленых глаз был не обидным, скорее вопросительным "Что вы за зверь такой? Кусаетесь или вас можно погладить?"
- Да, помогите, - спокойно сказала она.
Он проводил её до автобусной остановки. А когда она села в автобус и они попрощались, пожалел, что даже не спросил номер телефона. Несколько слов, которыми они перекинулись, были вполне нейтральными - о погоде, о желании попасть на экскурсию на катере, ещё о чем-то. Он ещё подумал, что она наверняка не замужем, но и только.
Они встретились на набережной, вечером. Вилли любовался закатом, она проходила мимо - лёгкой, летящей походкой.
- Мы, кажется, знакомы?
- Ой, здравствуйте!
- Как вам город?
- Красивый, но запущенный.

Они разговорились, прошлись по набережной. Вилли удалось уговорить Варвару (так звали девушку) на ужин в одной уютной кафешке. Нашлось несколько общих тем для разговора, потом он проводил её в гостиницу.
Той же ночью к нему снова пришёл тигр.
- Ты решил заморочить девушке голову? - спросил зверь. - А что, если не вернёшься из очередного маршрута?
- Мой ангел хранит меня.
Тигр помолчал.
- Дело твоё. Но подумай, прежде чем причинять человеку радость общения и боль разлуки.
- Хочешь сказать, что я всегда хожу вдоль обрыва, по самому по краю?(*)
- Ты сам прекрасно знаешь, как ходишь и где, - фыркнул зверь. - Ты выбрал эту жизнь.
- Почему же в ней не может быть места для человека рядом со мной?
- Может, - помолчав пару минут, ответил тигр.
***
С Варварой они тогда потратили всю неделю на хождения по берегам озера, им было легко друг с другом. Обменялись контактами.
- Как вернёшься, звони, - сказала Варя.
Через день после возвращения на базу его снова отправили на маршрут.
***

Они шли по льдам новой планеты. Время от времени попадались следы птиц на снегу, но самих птиц не довелось видеть. Ветер и холод по ощущениям создавали - 30°, а реально было сложно измерить, ртуть мёрзла в приборах.
С другой стороны, примерно раз в 4-5 часов попадались источники горячей воды. Их фиксировали на карте, отдыхали минут десять, и шли дальше.
- Исландия прямо какая то, - сказал один из исследователей.
У Вилли порой в голове всплывали слова одного из начальников, замкомандира отряда по научной части: "хоть это реальная Арктика по погодным условиям, здесь можно жить и основать пару-тройку толковых поселений".
Шли молча, реально берегли энергию и слова. На коротких стоянках отогревались глотками чая и 5-мг ампулами с водкой.
- Будь осторожен, - сказал тигр перед выходом.
Он и был осторожен. Шёл, а в душе пело "Север, воля, надежда, страна без границ. Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья...". Как говорил напарник, лет двести или триста назад это написал один русский поэт про настоящую Арктику. Наверное, этот поэт там был. Тогда ведь ещё были поэты.

На одном из последних привалов один из исследователей сказал:
- Наверное, имеет смысл назвать эту планету Исландия, Рейкьявик или Эйяфьядлаёкюдль, или как-то ещё.
Русский хихикнул.
- Назовите лучше в честь Вилли, Земля Стернау, - сказал он.
- А почему в честь меня? - удивился Вилли.
- Такое ощущение, что ты с радостью поселился бы здесь, - рассмеялся напарник.
- А может, Земля Варвары? - уточнил , помолчав пару минут, Вилли.

*Э*Э*Э*Э*Э*Э*Э*
В рассказе цитируются песни Владимира Высоцкого "Кони привередливые" и "Белое безмолвие"