1 этап. Проза

Название: «Товарищеский суд»

Задание: Прозаическое произведение (до 10000 знаков с пробелами)

Заданная тема в широком формате трактовок: «Соседи».
Тему можно раскрыть по-разному, в широком формате возможных трактовок: от соседей по лестничной площадке, по дому, по даче и т. п. до соседей по галактике. Слово «сосед» (или его вариации в другом роде/числе, т. е. «соседка», «соседи») обязательно должно встретиться в тексте произведения.
Жанр любой.

---

Товарищеский суд

По‑уличному его звали Розочка. Кто‑то дал ему такое женское прозвание, и оно прилепилось намертво. Можно было подумать, что из‑за румянца, который никогда не сходил с его круглого сытого лица. Но — нет! Давно известно, что прозвище ни за что не пристанет к человеку, если оно не подходит ему. А тут все подхватили, по‑другому между собой и не называли. Сорок лет мужику, а его Розочкой кличут! Крылась тут какая‑то внутренняя схожесть с цветущей красоткой, живущей одним днём.

Цвела эта Розочка, по паспорту — Виктор, на нашей улице со старенькой, обожающей единственного сыночка мамой. Иногда сынуля где‑то работал, но чаще на лавочке перед домом семечки лузгал да прохожих разглядывал. Никого не трогал, ни с кем не скандалил, и вдруг, как гром среди ясного неба, общественность сама им заинтересовалась. На уличной доске объявлений появился рукописный плакат:

«Такого‑то числа в такое‑то время состоится товарищеский суд над Виктором Григорьевичем Пановым из‑за его многократного многожёнства, позорящего облик советского гражданина».

Так‑то ни для кого не было секретом: Витька время от времени обзаводился жёнами. Потом они куда‑то исчезали, и появлялись новые. А тут вон как дело обернулось — суд! В назначенное время почти все соседи уже расселись на лавочках, а кому не хватило места, из дома табуретки притащили. Сидят, посмеиваются. Любопытно, что ж там Розочка поведает про свою неправильную жизнь?

Собрание открыл председатель уличного комитета — дед Василий. Доложил о том, что затесался среди нас, рабочего люда, аморальный тип, который позорит всю нашу улицу. Значит, мы должны дать ему отпор и призвать к порядку. Вызвали Розочку на лобное место, то бишь к председательскому столу. Он вышел. Всё такой же румяный, круглый, как колобок, и абсолютно безобидный на вид.

— Скажи нам честно, — строго спросил дед Василий, — сколько раз ты был женат?
— Ни разу, — тихо сказал Витька, честно глядя прямо в председательские глаза.
— Это ты нам не заливай! — возмутился дед. — Чай, мы не слепые, видим, как ты бабёнок меняешь одну за другой.
— Ах, так вы об этом? — оживился подсудимый. — Ну, это не совсем жёны!
— А кто же? — крикнул с места Лёнька, проживающий с Розочкой ровно через забор.
— Ты ж с ними, поди, спал, со всеми?
— Спал, — честно сознался Розочка, приобретая тёмно‑бордовый оттенок.
— Ну так и скажи, сколько их у тебя было, «не совсем жён»?
Витька замешкался, пошевелил губами и, наконец, произнёс:
— Восемнадцать.

Мужики завистливо охнули. Бабы осуждающе поджали губы.
— Ни фига себе! — не удержался от восхищения Лёнька.
— А что же ни с одной не ужился? — подала голос многодетная Алёна, тётешкая на руках шестого поскрёбыша.
— Да он и не пытался уживаться, — встряла её соседка Дарья. — Он же их из села вёз. По осени. Они ему — курочек, уточек, молочка, сметанки. А как подъедят всё, так и — пошла прочь!
— Чего зря говоришь? Не знаешь, так не лезь! — выскочила вперёд Розочкина мамаша. — Они сами готовы на шею к Витюшке влезть, по дому делать ничего не хотят. Лентяйки! Не везёт ему на хороших‑то.
— Пожалуй, влезешь ему на шею! Не удержишься! Вон он её как откормил — как у борова, — под смех зрителей выдала Дарья.

— Та‑ак! — протянул рассудительный Павел Игнатьевич, милиционер на пенсии. — Похоже, и вы, мамаша, ручку приложили. Выживали невесток, признавайтесь?
— Зря ты, Паша, клепаешь на меня. Я с ними тише воды, ниже травы, — заегозила старуха, побаиваясь хоть и бывшей, но власти.
— Больно бурливая у тебя вода, на пол‑улицы слышно! — опять откомментировала неугомонная Дарья.
— Хватит смеяться, — одёрнул председатель собравшихся. — Тут дело серьёзное. Давай‑ка ты сам скажи, Виктор, почему не создаёшь нормальную семью? У нас как в Конституции записано? «Семья находится под защитой государства». А в Библии так и вовсе: «Прилепися к жене своей, и будет одна плоть». А ты что же?

Витька замялся. Но зато с последней скамейки поднялся Лёнька:
— Я знаю, почему!
Народ притих, с любопытством ожидая, что он скажет.
— Никакой он, товарищи, не советский человек! Он вообще не человек.
— А кто же? — изумился председатель.
— Розочка! — брякнул Лёнька.
Собрание полегло.
— Товарищи! Посерьёзнее! — пытался перекричать дед разошедшихся сограждан.

Розочка окончательно осмелел и даже заулыбался вместе со всеми. К столу тем временем пробрался дядя Лёша, недавно похоронивший после тридцатилетнего брака жену свою, Наталью.
Все знали его крутой характер. Помнили, как он, купивший первый на улице телевизор, выгнал соседей, пришедших с разрешения Наташи посмотреть на чудо‑чудное. Пару дней, правда, терпел нашествие телезрителей, а на третий, придя с работы, подошёл к новенькому «Рекорду», крутанул ручку — люди на экране вытянулись и истончились, как макаронины. «Видели такое?» — мрачно изрёк хозяин и, не дожидаясь ответа, крутанул ручку в другую сторону — люди сплющились и превратились в пузатых карликов. «А таких?» — продолжил допрос дядя Лёша и сам же заключил: — Больше не увидите!

Помнили и о похвальбе про то, как дрессировал он свою тихую, безответную жёнушку.
— Я, — рассказывал он мужикам, — попросил её сшить мне рубаху. А она говорит: «Не умею». Я тогда взял ситчику, положил на него рубаху, обвёл, вырезал и сшил, как сумел. «Вот, — говорю, — я мужик, я плохо сшил, а ты, баба, сшей лучше». И сшила. Уж как там научилась, не знаю, а сшила и на день рождения подарила мне.

Дядя Лёша стоял у стола. Мрачный, в противоположность веселящемуся собранию. Дождался, когда смех утихнет, и начал говорить прерывающимся от волнения голосом:
— Люди! Все вы в курсе, как мы жили с моей Натальей. Не сахар я. Сам знаю. А она ещё лучше знала.
Но улыбалась и пела всегда… Птичка моя… И вот нет её.
А я, Витька, плАчу.
Я! ПлАчу. Да поздно уже.
А тебе, Витька, не поздно. Создавай, мать её... советскую семью. И дай тебе бог найти такую Наталью!

Собрание смолкло. Только слышно было, как всхлипнула говорливая Дарья.

Потом быстренько осудили непутёвого Розочку и разошлись по домам, прихватив свои табуретки.

А Розочка и правда женился. Хорошая женщина попалась. Улыбчивая такая, и песни поёт отлично.