2 этап. Проза

Название: «Время совы»

Задание: Прозаическое произведение (до 10000 знаков с пробелами)

Участнику нужно сочинить прозаическое произведение, начинающееся с заданного фрагмента. На выбор даются два варианта начала рассказа (см. в правилах этапа). Участнику нужно использовать один из них. Жанр любой.

---

Время совы

Вечерело. Сумерки спускались неторопливо, постепенно захватывая окружающий пейзаж. Наверное, кто-то наверху потихоньку прикручивал фитиль у лампы под названием Солнце. Редкие чайки ещё кружили над тихой водой, готовясь отойти ко сну. Неподалёку в лесу громко ухнула сова, наступало её время. Время совы. И моё. Время, когда я могу себе многое позволить.

Я каждый вечер гуляла по берегу реки. Муж иногда сопровождал меня, чаще – нет. Заслышав сову, ставил чайник на плиту. Пока он закипал, я успевала дойти до дома. Сегодня закончила новую картину и собиралась показать ее Андрею – он всегда был моим первым зрителем. И первым, кто находил на полотне спрятанную сову. Я рисовала ее как напоминание себе – что упущено слишком много времени: до полночи рукой подать.

Мне было десять лет, когда отец отвел меня в изостудию:
– Я скоро уеду, дочка… а ты… рисуй…
– Куда?
– В Москву… разгонять тоску… - усмехнулся папа.
– А когда приедешь?
– Приеду, - он виновато улыбнулся. – Ты, главное, рисуй.

Дома я рассадила на диване кукол:
– Сегодня мы будем рисовать на свободную тему.
– А сама? – улыбнулся папа.
– А я сову хочу нарисовать.
– Вот и не отказывай себе в удовольствии.
Папа взял мой рисунок и слегка потер ластиком в уголках глаз совы – как будто они отразили лунный свет.
– Видишь, ожила твоя совушка?

На следующий день было воскресенье, но папа разбудил меня рано:
– Дочка, я уезжаю... проводи… хотя бы до арки…
Мы вышли из подъезда и оглянулись. Мама стояла у окна, махнула мне рукой – возвращайся!
– Иди домой, – подтолкнул меня папа.
Я вернулась в свою комнату и приколола наш с папой рисунок совы к обоям над столом.

Отец позвонил раз и другой. Однажды я не успела к телефону. Пока открывала дверь – он замолчал. Наш класс репетировал к новогоднему празднику «Морозко». Учительница доверила мне играть одну из пяти кикимор. Я отказалась от роли: папа звонил с трех до четырех часов дня, когда мама ещё на работе. Пусть лучше кикимор будет на одну меньше – зато я поговорю с папой. Однако звонки прекратились.

Мама забрала меня из художки:
– Не трать время на ерунду.

После уроков мчалась домой. Открывала альбом, но рисовать не хотелось. Прислушивалась к себе. То обижалась на папу, то мне казалось, что он не возвращается, потому что я не рисую. Отодвигала альбом и старалась сосредоточиться на уроках. Это гораздо безопаснее – и виден результат: выучила – получила пятерку.
По субботам мама проверяла дневник:
– Молодец! Поднажми на математику.
– Я не люблю цифры, они скучные.
– Зато не предают, - усмехнулась мама.
Я всматривалась в цифры. Красивые, четкие, они не допускают двойного прочтения. Не то что буквы! Гласные – ударные, безударные, даже беглые. Согласные произносимые и непроизносимые... Лживые буквы складываются в лживые слова.
– Я тебя люблю, – сказал папа и уехал. Медом ему намазано в этой Москве? Я замирала перед телевизором, когда рассказывали об открытии новой художественной выставки.
– Не ищи, его там нет, – заметила мама.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что он художник от слова «худо», – отрезала мама.
На следующий день она сняла папины картины со стен. Неужели выкинула? Я лихорадочно рылась в шкафах.

После торжественной линейки, на которой меня приняли в октябрята, мы с родителями пошли в «Лакомку», чтобы как следует отметить это важное событие. Так сказал папа. Тогда все, происходящее в моей жизни, было значимо для него. Тогда мы все делили на троих. Я выбрала бисквит с мишками и белочками, мама – эклер:
– Ради праздника нарушу диету.
Себе папа заказал только кофе. Отпил глоток и стал что-то набрасывать в блокноте.
– Что за октябренок с пирожным? – подсмотрела мама.
– Будет не хуже «Девочки с персиками», – засмеялся папа.
А потом подарил мне картину, на которой девочка с октябрятским значком на белом фартуке ела пирожное. Очень красивая девочка со смешинками в глазах, губах, всей ее крошечной фигурке. А вокруг прыгают веселые солнечные зайцы. День тогда был пасмурный и ветреный, но нам было так уютно втроем, что папа нарисовал залитое солнцем кафе. Глядя на картину, никто не усомнился бы, что у девочки есть мама и папа, и они очень любят дочку. Папа меня тогда любил, а потом любовь прошла. А куда она прошла, кого папа теперь любит?

Я нашла, наконец, свой портрет, перепрятала в нижний ящик стола, за которым делала уроки. Вовсе папа не от слова «худо», он хороший художник. На картине я такая счастливая, что слезы брызнули от одного взгляда в это недавнее прошлое. Может, у него денег нет? Не всем живописцам везло, некоторые становились знаменитыми после смерти. Заработаю много денег – и организую ему выставку.

Я поступила в институт на экономический факультет в родном городе. Во-первых, мама никуда не отпустила. А потом – вдруг папа захочет меня увидеть? А я – вот она тут, работаю на его мечту. Математику так и не полюбила, но справлялась. На лекции иногда отвлекалась, рисовала чей-нибудь портрет. Сашка Овечкин со своим вихрастым чубом, например, вылитый Нильс из «Путешествия с дикими гусями» - как можно не нарисовать? Не отказывай себе в удовольствии, сказал папа. Я и не отказывала. Ленка Бочкина оглянулась, а в глазах отразились формулы с доски. Я и это запечатлела. Подарила ребятам рисунки.
– Поставь подпись - вдруг ты прославишься? - попросила Ленка.
Я задумалась на секунду - и нарисовала сову. Лене - среди формул, а Саше - на чубе.

Иногда прогуливала. Иду по парку. Бабье лето в том году задержалось, бабочки и паутинки летали среди тронутых позолотой деревьев. Смотрю, на скамейке под дубом симпатичный парень уплетает мороженое. Я присела напротив, достала блокнот, рисую. Протянула ему листок, он взял, а в глазах смешинки:
– Спасибо, очень похоже, «Девочка с персиками» пусть отдыхает.
Снова взглянул на рисунок:
– А сова зачем?
– Это моя подпись.
– Почему не на дубе, а на мороженом? Я же ее съем!
– Ага, съешь. А она будет ухать у тебя внутри, напоминать о чем-то важном.

Через неделю мы подали заявление в загс. Мама сначала была против, но узнала, что Андрей – инженер, и сдала позиции:
– Хотя бы не художник.

Мы пережили девяностые и двухтысячные, вырастили дочку. Я работала в банке. За окошечком мелькали лица, денежные купюры шли непрерывным потоком. Напряжение колоссальное, не до рисования, хотя встречались очень интересные типажи. Но я знала, что цифры надо уважать, тогда они не предадут.

Мы с мужем купили квартиру в пригороде, рядом лес и река – гуляй не хочу. Однако гулять было некогда. Работали, захватывая сверхурочные. Ипотека съедала все, что зарабатывали. Отложить «много денег» для папиной выставки не получалось. Да и не надо, наверное. Для выставки не деньги нужны, что-то другое. В запарке «дом-работа-дом» я не успевала размышлять, что именно. Тем более, что отец так и не приехал. Я больше не мечтала о встрече с ним, я мечтала о пенсии - чтобы пожить для себя. Не для него, забывшего обо мне. Как я хочу – а не как мама скажет. А как я хочу? Неужели разучилась прислушиваться к себе?

Однажды перелистывали с мужем семейный альбом, среди фотографий обнаружился мой набросок, тот самый, где я нарисовала Андрея с мороженым.
– Ты смотри-ка, сохранился! – удивилась я.
– Он всегда здесь лежал, за свадебным фото, неужели не видела? – ответил муж.
– Не помню, - пожала я плечами. – Совсем неплохо у меня получилось. Не от слова «худо». Похож ведь? Как считаешь?
– Похож, - кивнул муж. – Память о нашей встрече.

А я вдруг начала рисовать. Муж, правда, меня не понимает. То, что хорошо для первого свидания – мешает в быту. Да и зачем рисовать, если все запасники в музеях заполнены? И разве это живопись – какие-то детские рисунки?
Помню, поехали на рыбалку. Вернее, Андрей на рыбалку, а я на пленэр. Время от времени он отставлял удочку, смотрел, как я вожу кисточкой по листу, вздыхал:
– Зачем?
– С Левитаном, наверное, сравнивает, - от огорчения я промыла кисть в кружке с чаем.
– Природа – лучший художник, просто смотри и наслаждайся, – объяснял муж. – Зачем рисовать ее по-своему?
– Хочется, – улыбалась я. – Папа велел не отказывать себе в удовольствии.
– Ну рисуй, раз хочется, – не стал запрещать муж.
– Андрей, найди сову на рисунке, – улыбнулась мужу.
Он долго искал:
– Она точно есть?
– Есть, не сомневайся, ищи.
– Нашел на поплавке – совсем крошечную! Ну и что она обозначает?
– Думай!

Когда дочка сообщила, что решила не поступать в институт, мы с мужем растерялись:
– Неужели тебе ничего не интересно? А как же факультатив по химии?
– Мне интересно быть женой, а мой будущий муж в следующем году оканчивает военное училище и уезжает по месту службы.
Мы не стали возражать, дали свое родительское благословение, тем более что будущему зятю доверяли.
– Можно ведь и заочно учиться, - не удержалась я от совета.
– Я подумаю, - ответила дочка.
– Думай, - согласилась я.

Вскоре сова поселилась у нас дома, сидела на книжной полке, поблескивала керамическими глазами, если по ней скользил солнечный луч или падал свет электрической лампы. Дети подарили перед отъездом.