3 этап. Проза

Название: «Клятва синей лягушки»

Задание: миниатюра в диалоговом жанре
Участнику нужно сочинить прозаическое произведение, в котором 90 и более процентов всего текста будут занимать диалоги (разговор, беседа кого-то с кем-то, двух или более двух персонажей). Текст на "авторские ремарки", действия и тому подобное ("недиалоговый") должен быть минимален.

---

Клятва синей лягушки

***

– Будешь со мной дружить, Игнатьева? – на пороге стояла высокая девчонка с короткими светлыми волосами.
– Да, – зачарованно пролепетала я. Лилька умела дружить лучше всех! Наши одноклассницы липли к ней на каждой перемене, а она угощала их чипсами и уморительными историями.
– Расскажи мне по дружбе, ты кого из класса любишь? – гостья разделась, протопала в комнату и уселась в кресло.
– А я кого-то любить должна? Ну, мне Паштет немного нравится, – ради дружбы надо было хоть в чём-то признаться.
– Ты чё как маленькая, Игнатьева? «Нряяявитсяяя». За что твоего Паштета любить можно? Вот Федотов – чемпион школы по шахматам, велик у него самый крутой, а глаза какие! Как впялится куда-нибудь задумчиво, кажется, что он мечтает только обо мне.
«Он об Алинке, скорее, мечтает», – мысленно хмыкнула я.
– Ну так за что Паштета любишь?
– Паштет всегда разрешения спрашивает, чтоб списать на уроках, – мелкий и рыжий Олег Пашутин действительно был очень вежливым вымогателем.
– Ха! За это, конечно, можно! А вот Алинка твоя? Она кого любит?
С Алинкой мы дружили с первого класса, и ответ я знала, но...
– Прости, Лиль, я не могу сказать!
– Так я никому!
– У меня клятва, – я густо покраснела.
– Какая ещё клятва?
– Клятва синей лягушки...
Лилькин хохот больно резанул по ушам:
– Что за клятва такая тупая?
– Сами придумали, – текст клятвы тайной не был, и я отчеканила, будто читая присягу: «Клянусь не выдавать секрет! Рот – на замке, язык – под замком, а ключ съела синяя лягушка. Если я нарушу клятву, то у меня язык распухнет и станет синим!»
– Игнатьева, тебе двенадцать лет или пять годиков? – Лилька закатила глаза. – Ерунду какую-то придумали, считалочку детскую. Я тоже так могу: «Топотушки лопотушки, освобождаю тебя от клятвы лягушки!» – и она довольно заржала.
– Освободить только Алинка может!
– О! А давай мы её позовём!
– От клятвы освобождать? – предположила я.
– Нет! Узнать, кого она любит! Раз ты говорить не хочешь, пусть она сама расскажет.
– Алинка тебе не расскажет. Она и мне только после клятвы призналась.
– Так пусть она с тобой про свою любовь болтает, а я за дверь спрячусь. Ты мне ничего не скажешь, я сама всё услышу, – и Лилька ловко нырнула в щель между распахнутой комнатной дверью и стенкой. – Звони ей, зови в гости!
– Подслушивать нехорошо...
– Так мы же для прикола! У подружек не должно быть тайн! А мы теперь с тобой — не разлей вода! Хочешь, расскажу, с кем Попова из «Б» класса в антикафе ходила?
– Не хочу. И про Алинку сплетничать не хочу.
– Так ты и не будешь. Просто поболтаете с ней, она сама расскажет.
– А вдруг она не может сейчас прийти?
– Придумай что-нибудь, чтоб смогла. Ты же отличница, Дашка! – кажется, Лилька впервые назвала меня по имени, и в его звучании отчётливо послышался хруст чипсов.

***

– Мама разрешила коробку «Рафаэлло» съесть! Представляешь!
– Классно! А я всю дорогу гадала, что у тебя за сюрприз? – Алинка благоговейно зашуршала фантиком. – «Вместо тысячи слов»! – подруга зажмурилась с конфетой во рту.
«Всю эту тысячу слов будет орать мама, узнав, что мы сожрали отложенный на праздник деликатес», – пронеслось в моей голове.
– Ты хочешь, чтоб тебе такую коробку подарили? – я мучительно соображала, как перевести разговор на тему отношений.
– Ага! И миллион алых роз! – хихикнула Алинка.
– А чтоб кто подарил?
– Ты же знаешь...
– А он тебе дарил уже что-нибудь?
– И да, и нет. Он меня нарисовал, представляешь? Показывает перед историей портрет ручкой — не очень красиво, но понятно, что я.
– А что ты?
– Я фыркнула и сказала: «Отдай!»
– А он?
– Нет, говорит, это моё. А ещё меня за руку сегодня держал. Обернулся перед уроком и пенал случайно сбил с моей парты. Я подняла быстро. А он — бац, и уже нарочно скинул. Я нагнулась поднять, и он тоже. И мы такие вместе пенал держим, а по коже искры бегут, там соприкасаемся. Смотрю в его глазищи, а потом как зашиплю: «Федотов, отпусти!» Дура ведь, правда?
За дверью зашуршало.
– У тебя кто-то дома есть?
– Ээээ, это Арнольд! Опять сбежал хомяк бестолковый! – я повысила голос, пытаясь заглушить шорохи. – Представляешь, на прошлой неделе соседей из второй половины дома до смерти напугал!
– Как можно такого малыша испугаться? – Алинка выглядела растерянной.
Я продолжала тараторить:
– Сбежал, и нет нигде Арнольда, а вечером тётя Марина его в банке притащила. Она всегда на дядю Пашу орёт, что он до белой горячки допьётся и ему белые мыши будут видеться! И тут бац: сосед видит нашего бежевенького Арнольда на паласе. Как завизжит! У дяди Паши чуть инфаркт не случился. Оборжаться!
Алина вдруг спросила:
– А что Лилькина куртка у тебя делает? – небесно синяя ветровка предательски болталась на вешалке.
– А... Это не Лилькина, похожая просто. Мне мама купила. Я попросила.
– Тебе же она не нравится.
– Да ничего: нормальная куртка.
– Не куртка, а Лилька не нравится. Зубы у неё длинные, говорила, как у твоего хомяка.
Пока я соображала, как отречься от своей старой шутки, «хомяк» за дверью снова издал шорох.
– Алин, сейчас мама прийти должна, побежим, я тебя домой провожу, а то она ругаться будет, что я уроки не делаю! – я потянула подругу к двери. – Давай я тебе конфеты с собой отдам, дома чай попьёшь...
Надев пальто, Алина искоса глянула на яркую синюю куртку и громко спросила:
– Даш, а ты «домашку» новой ручкой пишешь? Которую из кабинета музыки стащила?
– Не тащила я! Её там забыл кто то просто, ну я и взяла...
– А потом не отдала, когда этот «кто то» её искал! – Алина уже натянула кроссовки.
– Ты же обещала никому не говорить! Клятва синей лягушки! – от возмущения я даже перестала выпихивать клятвопреступницу из дома.
– Так здесь кроме нас и нет никого, так ведь? – Алина не дождалась моего ответа и выскочила за дверь. Пока я возилась со шнурками, подруга успела домчаться до соседнего дома.
– Погоди, Алин! Конфеты возьми!
– Не надо мне, Даш! Иди домой, тебе ещё уроки делать и хомяка ловить... – Алина отвернулась и, уже не торопясь, побрела в сторону своего дома.
«Сейчас меня Лилька убивать будет», – но в комнате обнаружилась только записка: «Ну ты и жаба, Игнатьева! Ручку верни!»
Я снова вышла на крыльцо, присела на ступеньки. Под смородиной застул малюсенький лягушонок, чем то напоминавший Паштета, и, казалось, говорил взглядом: «Со мной теперь дружить будешь!»
– Ква, – согласилась я.