…А каждую ночь она становится совой. Открывает окно – благо, последний этаж, тяжелым, человечье неповоротливым телом переваливает через подоконник – и превращается, на лету, уколотая луной, ныряя в волнами накатывающую тьму – обрастает когтями и перьями, памятью о мокрой траве и вкусе древесной коры, слышит писк убегающего зайчонка и тонкое тявканье лисы… Меняется. Ловит крыльями струны электропроводов, путает нити и звуки, паутина мелко дрожит на холодном ветру.

Прячется. Пробует ночь на коготь и вкус. Ночь обволакивает черно-соленой волной, кристаллами звезд растворяется в небе. Скоро рассвет – раскаленно-алый, распахнутыми крыльями бабочки трепещет над крышами, надо успеть, надо много успеть до того, как черное станет белым и ночь будет выжжена до уголька. Успеть. Превратиться. Летать.

…А утром мать вновь видит на подушке совиные перья.