Ленинград. Начало девяностых. Квартира моих друзей.
Читаю свои стихи самому Глебу Горбовскому:

Неразборчив ночи почерк,
Велика́ бредовость фраз.
Пишет ночь, гримасу скорчив,
Темный жизненный рассказ.

День собою озабочен,
К мрачной прозе свет суров...
Дав себе до новой ночи
Отпущение грехов.

Горбовский подводит итог:

“Пишешь ты, конечно, фигню! Но не фигово…”

Путевка в жизнь. Напутствие классика.