Получилось так, что я оказался на острове Тенерифе как раз во время кризиса 1998 года.

Вероятно, Вселенная учла мое увлечение космологией и подтолкнула поменять рубли на баксы буквально накануне обрушения национальной валюты.
Иначе была бы мне дырка от бублика вместо Канарского архипелага!
Впрочем, я о другом…

Итак! Знойный летний вечер.
Курортный городок Плайя-де-лас-Америкас.
Шикарная набережная вдоль океана, прозванная “Золотой милей”.

Миленький музончик, дефилирующий народ во хмелю и от недавнего ужина, и от дурманящего миража вседозволенности.

Впереди меня шли две подружки. И весело чирикали по-русски, оживляя родную речь эмоциональными всплесками из нашего могучего мата.
И было видно, что материться девчонкам очень нравилось.
Они просто наслаждались своей раскованностью!
И вся окружающая обстановка, предвкушающая близость курортного разврата, способствовала их красноречию.

Но какие-то остатки тормозов все же сработали, и одна девчушка оглянулась по сторонам и сказала другой:

- Светка, что-то мы с тобой совсем распоясались. Ведь слышат нас! Может, сбавим обороты?

- Да ты что? Тут одни французы, испанцы и прочие немцы. Русские сидят дома по уши в кризисе! Расслабься. Где еще можно вот так в толпе, громко и нагло раскрепоститься?

Я, несмотря на многолетнюю экспедиционную жизнь, зачем-то пребывал в иллюзии об избыточности мата в мирной жизни.
Особенно среди дам.
Конечно, в определенных ситуациях он не только допустим, но и неизбежен. Не без этого...

Но чтобы вот так откровенно упиваться им, резвясь в бурном потоке грубой эротики, спустив с цепи основной инстинкт без опостылевшего намордника!

В этом было нечто первобытное, безбашенное. Сладость запретного. Апофеоз гедонизма.
И я понял шалых девах.

И обгоняя их, сказал:
- Буэнос ночес, сеньоритас!

Вместо уже готовой сорваться с языка иронии:

- Добрый вечер, девочки!