На излете исторического материализма я работал в Арктическом и Антарктическом НИИ в службе Ледовой разведки.

Сегодня это звучит несколько устрашающе, но что было - то и было.
И подружился я с парнем из метеорологического отдела, куда постоянно заглядывал для консультаций.

Звали его Максимом Исаевым. И, разумеется, к нему намертво прилипла соответствующая кликуха.
Так вот, была у “Штирлица” мечта: попасть на арктическую метеостанцию. И чтоб надолго!

И шел он к задуманному уверенно и целеустремленно.
Женился (а мог бы не спешить), зная, что на северную вахту посылают семейных.

Уговорил молодую жену поступить на курсы радисток, аргументируя это тем, что после годичной вахты они смогут купить “Жигули” и оплатить первый взнос на кооперативную квартиру.
Не говоря уже о норковой шубке...

Я не стану уточнять то, как звали жену Штирлица. Конечно же, Катей!
Радистка Кэт… Еще раз убеждаюсь, что у Сценариста отменное чувство юмора!

И мечта сбылась! Угодила семейная парочка на Крайний Север! И не куда-нибудь, а на забытый всеми богами остров Котельный со стороны моря Лаптевых.
Романтика! Да еще и высокооплачиваемая притом.

Год пролетел со свистом. И я наткнулся на Штирлица в коридоре института.
Мы тут же договорились завалиться в разливуху после работы.

Там я и услышал его рассказ, смахивающий на исповедь неофита перед развесившим уши служителем культа.

- Сеня, я не стану жаловаться на тамошние заморочки. Ты и сам на Севере постоянно бываешь. И представляешь себе и полярную ночь, и снежные бури.
И знаешь, что вся техника, которая теоретически может сломаться, постоянно ломается.

Но самая главная трудность в том, что всё это время мы с женой были вместе. Беспрерывно. Бок в бок.
Она и за порог без меня не выходила. Там ведь медведи белые… И я с карабином сопровождал ее повсюду.
Впрочем, за всё время мы видели мишку лишь пару раз издалека. Что совсем не отменяло вероятность встречи с голодным зверем.

Первый месяц Катя держалась молодцом. Стойко переносила тяготы тамошнего существования.
Но она же городская! И ей было особенно трудно. Но понимала, что назад пути нет, что навигация раньше времени не начнется, да и вертолет за ней просто так не пошлют.
И терпела. И вытерпела.

Но… Мы разводимся, Сеня. И мой тебе дружеский совет - если надумаешь жениться, то постарайся сделать так, чтобы жены не было слишком много.
Оставляй время для одиночества.
Иначе сила притяжения обратится в отталкивание. Взаимное.
Проверено на практике. Уж поверь мне.

И еще. Я никогда особо не любил читать наших классиков. Привык уважать их на расстоянии.
На станцию можно было взять с собой ограниченный груз. И мы привезли туда два собрания сочинений: Льва Толстого и Достоевского.
Решили внимательнейшим образом вчитаться в великую литературу.
Думали, что на это будет и время, и желание.
Но в реальности не было ни того, на другого.
Каждодневный тяжелый труд, от которого зависело наше выживание, убивал всякую тягу вникать в душевные терзания персонажей.
Они лишь раздражали. Типа “с жиру бесятся”!

И мы читали то, что оставили бывшие там до нас.
Простенькое и позитивное.
Я - книжки про шпионов, в основном. А Катя - бульварные романы каких-то незнакомых авторов.

А вот привезенную классику и не открывали. Не сговариваясь, понимая ее несовместимость с нашей тамошней действительностью.
Это я к тому, что всему есть и время, и место.

Чтобы погружаться в чужую жизнь со всеми ее катаклизмами, надо иметь расслабленный досуг, некоторую беззаботность.
Иначе книжные страдания и в барских усадьбах, и в питерских коммуналках покажутся чем-то надуманным, избыточным и просто неинтересным.

И подвожу итог сбычи мечты моей: я лишился жены и не обогатился духовно.
А что приобрел? Половину денег, которые мы с бывшей женой заработали?
На подержанную машину, конечно, хватит. Вот только нафига она мне?
Накуплю лучше модных шмоток у морячков.
А то, что останется - прогуляю.

Штирлиц печально посмотрел на опустевшие стаканы и заказал еще.
За окном шел долгоиграющий питерский дождь.
И я подумал, что промокну без зонта на пути к метро.
А потому спешить некуда. Может, распогодится?
Да и портвейн был марочный, хорошо входящий вовнутрь под шоколадную конфетку.

К тому же и оставлять Штирлица одного было как-то не по-товарищески.