Не первый год у нас достаточно бурно обсуждают версию совершенно нелепую, на первый взгляд.

А именно: Пушкин инсценировал свою смерть на дуэли, тайно уехал во Францию и стал Дюма-отцом.
А что? Возраст сходится, африканское происхождение прослеживается, волосы кучерявые...

Смешно? Не совсем. Давайте-ка порассуждаем логически, без гнева праведного.
Что такое история? Совокупность мифов, баек и анекдотов с вольной интерпретацией фактов. Каждая страна пишет свою историю, которая должна быть мотиватором патриотизма. Разве не так?

И если оставить ортодоксальный взгляд на события, то что же получится?

Первого поэта России, который получил от благодарного народа позывной "Наше всё", застрелил, как зайца на охоте, француз нетрадиционной ориентации?!
Как жить с этим? Такого быть не могло по определению!
И мерещится мне примерно такой диалог Пушкина с Дантесом:

- Сударь! Господин Пушкин! Не надо дуэли! Простите меня... Клянусь вам, я вашей жены ни одним из пальцев не касался. И стреляю я плохо по причине близорукости!

- Да не дрожи ты. Жить будешь. Если, конечно, сделаешь то, что я велю. Мне проклятый царизм загранпаспорт не выдает. А я Европу посмотреть хочу из-за присущего любопытства! Дуэль состоится, но ты отделаешься легким испугом. Я тебе, мон ами, только руку прострелю. Но представим дело так, что я ранен смертельно. Ну и похоронят якобы... И на свободу! Буду книги на французском в Париже сочинять. Но учти, если проболтаешься, то я твою персону везде достану. А будешь послушным мальчиком, то я тебя в своем романе положительным героем выведу. Граф Дантес, неуловимый мститель! Шарман!

- Александр Сергеевич, а это больно - в руку?

- Чепуха, переживешь. Дадим тебе из бутылки волшебной микстуры хлебнуть хорошенько. И до, и после!

А потом... Не промазал Сан Сергеич по трусоватому лягушатнику. И уехал во Францию инкогнито. И написал там самые читаемые в мире романы, где звенят шпаги, где любовь сносит крыши, где благородство всегда побеждает подлость, где жизнь бьет высоким фонтаном под безоблачным небом...

И лишь иногда под стук январского дождя Александр Сергеич Дюма, закрывшись на три замка, доставал из тайника тетрадь и записывал стихи на русском языке.
И восхищенно повторял полушепотом:

- Ай да Пушкин, ай да сукин сын!

Тетрадь эта до сих пор не найдена. Но... Ищущий да обрящет!