Наверно, каждый из нас встречался с таинственным влиянием на ход судьбы из закулисья, словно какой-то невидимый корректировщик подправляет наше жизненное движение, отсекая то, чего с нами быть не должно…
Или же мы просто додумываем ситуацию, пытаясь придать обычной случайности некий сакральный смысл?

Вот, например, эпизод из не чересчур далекого прошлого.

В понедельник 28 июня наша контора собралась за столом в разгар рабочего дня. Мы пили водку.
И даже дверь на ключ не закрыли. Повод был – погиб наш товарищ и коллега.
В 9 часов утра он вылетел в Киев в командировку на Як-42, который через час полета сорвался в пике и рассыпался на части на высоте 6 км.

Сведения были достоверны. Когда пошли слухи о катастрофе, наш шеф позвонил в министерство хорошему знакомому и узнал подробности. Погибли все, кто был на борту. 132 человека.
Эх, Толя Карцев! Правильный ты был мужик! Помянем, не чокаясь…

И тут дверь распахнулась и вошел якобы погибший. С улыбкой до ушей.

- Опа! А у вас пьянка? Прошу штрафную плеснуть!

Ну, сцена была та еще немая. Примерно, как в фильме «Служебный роман», когда «покойник» на работу заявился.
А Толя шефу возьми и скажи:

- Николай Леоныч, прости бога ради. На рейс опоздал, сам не знаю как. Проспал! Никогда такого со мной не было! Завтра улечу… А пьем-то по какому поводу?

Ему рассказали, по какому. Он влил в себя два стакана. А потом, размазывая сопли по щекам, поведал, что вчера вечером решил выпить рюмашку за ужином. И так хорошо стало… Потом еще и еще. Как божья роса шла!

- Не остановиться было… Я на этикетку несколько раз глядел: что за водка такая? Вроде, обычная, столичная, 0,75. Но вкусная, зараза! Даже закусывать не хотелось. Я всю бутылку и вдел. Заснул сном праведника… И проспал. Пока такси ловил, пока добрался… Буквально на полчаса опоздал!
Леоныч, можно я послезавтра улечу? Дай отгул! Я ж второй раз сегодня родился!

Ему, конечно, дали отгул. И порадовались за него.

С тех пор в нашей конторе образовался неписанный закон. Если кто-то опаздывал на самолет, то его не наказывали.
Но была между нами договоренность: не врать. Потому что такими запредельными вещами шутить нельзя.

Нигде и никогда.