На конкурс "я оглянулся посмотреть..."

Я оглянулся и увидел огненный шар. Он неподвижно висел буквально в двух метрах от меня и тихо потрескивал, как будто внутри у него горел костёр из сухого хвороста. Шаровая молния! – пронзила меня ужасная догадка. Я застыл на месте, лихорадочно вспоминая всё, что когда-либо слышал об этом чуде природы.

Бежать, кажется, нельзя – шар, увлекаемый потоком воздуха, тут же двинется за мной следом. А я, как назло, умудрился оказаться в самом неудобном месте – в центре поля, засаженного уже почти созревшим подсолнечником. Крупные оранжевые шляпки поднялись почти вровень со мной. И теперь я стоял между двумя делянками растений, непроходимой стеной тянущимися вдоль тропинки. Воображение живо нарисовало картину, как я вклиниваюсь в подсолнечную гущу, шар – за мной, столкновение с толстым стеблем, и неизбежный взрыв! Я - в клочья! Поле горит! Картина Мунка.

Медленно пячусь назад, продолжая взглядом гипнотизировать молнию. Она, как и ожидалось, в том же темпе скользит следом.
«Что тебе надо?»- срывается с пересохших от страха губ.
Молчит. Только переливается, меняя окраску от ярко-алого до почти белого. За края иногда вырываются тонкие извилистые протуберанцы, будто ощупывая пространство рядом.
«Меня, что ли, ищет?!»- пробежал по спине холодок.

Медленно нагнувшись, осторожно раздвигаю стебли, и протискиваюсь внутрь чащи. Кажется, получилось. Пока ещё живой. Но сзади всё ещё слышны потрескивания.
«Ага! Не видишь меня!»- уже смелее делаю ещё один шаг. Ещё. И уже не разбирая дороги, обжигаясь о шершавые толстые стебли, бегу прочь от назойливого преследователя.
Однако, далеко убежать не удалось - споткнулся о кочку и упал, подминая под себя подсолнухи. Замер. Прислушиваюсь к звукам летнего вечера. Сквозь беззаботный стрёкот кузнечиков, к своему ужасу, опять слышу знакомое потрескивание проклятого шара. Теперь он висит над полем, барражируя взад и вперёд, будто сканируя пространство под собой.

«Да ты живой, что ли?!» – просипел я.
Мелькнула уж совсем сумасшедшая мысль:
«Вдруг это не шаровая молния, а инопланетянин? Кто знает, как они выглядят? - И как с ними, такими, разговаривать? Тоже переливаться всеми цветами радуги?! Красный – радость, синий – разочарование. Кажется, он рад встрече. А я, кажется, ещё не потерял чувства юмора.»

Но рисковать всё-таки не хотелось, и я на четвереньках, чтобы не создавать ощутимого потока воздуха, стал отползать от шара.
Однако, каждый раз, поднимая глаза вверх, продолжал видеть всё ту же картину.
«Пошёл к чёрту!» - осмелев от безнадёги, крикнул я ему.
Шар заколыхался и остался висеть надо мной. Честно говоря, я не знал, что мне делать. Угораздило же меня, до мозга костей городского жителя, будучи в гостях у деревенской родни, отправиться подышать послегрозовым озоном!

Однако, затейнице-судьбе этого приключения показалось недостаточно - она приготовила для меня ещё один сюрприз. Убегая, я не сразу обратил внимание на приближающийся хруст ломаемых кем-то подсолнухов. А когда обратил, было уже поздно – прямо передо мной, как на картине, нарисовалось рыло матёрого кабана. С мощных клыков свисали остатки трапезы, маленькие глазки впились прямо в мою растерянную физиономию.

Я реально ощутил, как напрягся могучий зверь. Ещё секунда, и он бросится на меня. Парализованный мыслью, что сейчас жизнь моя закончится, я оставался недвижим. Наверное, это и были бы мои последние минуты, если бы не шар. Его, как будто, кто-то сбросил вниз, и он повис точно перед кабаньей мордой, выпуская лиловые щупальца в его сторону. Секач взревел, попятился назад, а потом, неожиданно легко для своей немалой массы, развернулся и торпедой вонзился в плотный подсолнечниковый частокол.

Очнулся и я. Какое-то время лежал, обессиленный навалившимися на меня бедами. Шар медленно уполз наверх и приветливо замигал розоватыми всполохами.
Страх пропал. Молния он или пришелец, было уже неважно, но зато стало совершенно ясно, что не враг. Весь исцарапанный и измученный, я выбрался на тропинку и побрёл в сторону деревни.

На темнеющем небе, как на фотоплёнке, погружённой в проявитель, появилась безобидная прозрачная луна. Воздух, насыщенный озоном, действовал лучше любой успокаивающей таблетки.
Я оглянулся и увидел, как на некотором отдалении преданной собачонкой катится знакомый шар, радостно подмигивая всеми оттенками красного.