Не расти, девочка, затоскуешь, - бормотала я про себя, глядя на маленькую Машку, лепившую куличи в песочнице. Детство не зря зовут золотым: можно и о танцах с принцем помечтать, и о луне с неба. Луну с неба - любимая присказка моего бывшего благоверного.

- А луну с неба ты, Зинаида, не хочешь? - ядовито любопытствовал он, стоило мне завести речь о новых занавесках или нарядном дорогом платьице для ребёнка. Он и бросил нас с Машкой, аккурат когда ребёнку два года исполнилось, оставив на память присказку о Луне и красивую фарфоровую вазу, расписанную цветами со времён своего жениховства. Вазу я зачем-то берегла вплоть до свадьбы самой Машки, пока её не расколотил мой новоиспечённый зять. Зятя я бы тоже не назвала принцем: неказист, неустроен, да ещё и до мелочей въедлив - спасу нет. Попросишь у него луну с неба, — не только не достанет, но ещё и начнёт выяснять, с какого именно неба: тридевятого или тридесятого, да кто изготовитель. Но главное, Машка-то моя с ним не тоскует, счастливой выглядит, и я при них вроде бы счастлива.

Одна беда - нашёл зять себе новую работу и уволок мою кровиночку за кудыкины горы. Тут я и затосковала. И все наши разговоры теперь по телефону, и праздники - врозь. Вчера накануне своего дня рождения заплаканной в постель легла, думала, одной придётся день рождения встречать. А проснулась под звук голосов: приехали мои родные из своей тьму-таракани, меня одну в этот день не оставили. Выхожу - на столе уже тарелочки стоят для общего завтрака, а в центре - ваза в подарок. Пусть не точь-точь, как разбитая когда-то, а родная сестра поломанной.

- Ох,- говорю, - да ведь найти такую вазу, всё равно, что достать луну с неба!

А зять мой, вот же язва, вазу поднимает, смотрит на донышко с этикеткой и замечает: "До неба этого, мама, рукой подать. Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге".