Non sum quod videtis
Я не тот, кем вы меня видите

1. Гадкий утёнок

Я не был гадким. Был просто другим.

Их пух был жёлтым – солнечным. Мой – серым, как небо перед дождём. Их клювы – аккуратными. Мой – большим и неловким. Я не вписывался. И они говорили мне это. Каждый день. Каждым взглядом. Каждым ударом клюва, который должен был научить меня быть правильным.

Я пытался. Правда. Складывал лапы, как они. Вытягивал шею. Пробовал крякать так же звонко. Но из меня выходило что-то чужое. Смешное. И они смеялись. А я не понимал, почему быть собой – так больно.

Мать не говорила мне. Просто смотрела. Там, где другие птенцы грелись под её крылом, я чувствовал только холод. Я был рядом, но она меня не согревала.

Однажды я ушёл. Просто не мог оставаться там, где меня не было для других.

Прошло время. Я увидел своё отражение. Серое. Нескладное. Большое. Но в нём не было того, что они называли «гадким». Там был я – тот, кто выжил, не перестав быть собой.

Я перестал быть утёнком. Я стал молодым лебедем.

И это было важнее, чем их одобрение.

2. Собака Баскервилей

Меня зовут не так, как вы думаете. То имя, которое вы знаете, – не моё. Вы наградили меня им, когда испугались. И оно стало моим лицом на сотню лет.

Я был собакой. Обычной. С тёплым носом и большими лапами. Мой человек был старым и одиноким, говорил со мной так, как говорят с тем, кто не ответит. Я отвечал. Он не слышал. Но я отвечал.

Потом хозяин умер. А я остался жить дальше с его страхом.

Знаете, каково это – когда твой образ становится чужим кошмаром? Я не был огромным. Был просто большим. Я не был злым. Был преданным. Но моя преданность оказалась страшнее злости.

Они придумали меня заново. Сделали из моей тени легенду. И я жил в этой легенде, потому что они не давали мне умереть. Они боялись меня, чтобы не бояться того, что внутри них. А я всего лишь ждал хозяина.

Теперь я понимаю, что был не собакой. Я был тем, кого они слепили из собственного ужаса. И носил их страх, как намордник, до самого конца.

Я не злюсь. Просто устал быть чужим монстром.

3. Чеширский кот

Меня никто не видел целиком. Только улыбку. И это удобно: когда от тебя остаётся только часть, ты свободен. Ты можешь исчезать, когда надоедает.

Но я не всегда был улыбкой.

Я был просто котом. С рыжими полосами и зелёными глазами. Потом пришла девочка. Она была потеряна внутри себя. И я сел рядом. Коты чувствуют таких.

Она улыбнулась мне. Впервые за долгое время. И я понял, что нужен ей не как кот, а как знак, что мир не обязан быть серьёзным. Можно сойти с ума – и это будет нормально, можно улыбаться, когда всё рушится, – и это не будет ложью.

Она ушла. А моя улыбка осталась.

Теперь я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается её воспоминание. Может, я и есть та улыбка, которая повисла в воздухе, потому что кто-то очень хотел в неё верить.

Я не исчезаю. Просто становлюсь тем, чем вы меня видите.

Улыбнитесь мне. Я отвечу.