Быть серым волком в наших дремучих лесах не так-то и просто. То хвост отморозишь в проруби, поведёшься на россказни рыжей плутовки, то тащишь на свей спине какого-то лешего Ивана Царевича к чёрту на кулички, то Красная Шапочка тебе поперёк дороги встанет, то охотники без предупреждения живот вскрывают без анестезии. А я, может, разрешения на операцию не подписывал. Много опасностей и ни минуты покоя.

Но что делать, если мама таким родила? Я, когда себя первый раз увидел в нашем местном салоне красоты, глянул в озёрное зеркало, так чуть не поперхнулся. Зубы во! – пасть не закрывается, оскал такой, что все вокруг невольно хвосты поджимают, а некоторые сразу на спину падают и лапы кверху. А я же просто улыбнулся, черт вас побери! Шакал и тот на бровях подползает… Я ему: «Брат, ты чего? Вместе же росли». А он как-то криво улыбается, явно что-то недоговаривает. Но я брату прощаю, давно его знаю. Это ж лес! И правила здесь свои, лесные. Мы так-то все братья до первого поворота головы.

А недавно какая-то сумасшедшая мамаша оставила мне своих козлят на попечение. Вот где я натерпелся-то! Еле выбрался наружу. Неделю потом узелки на усах распутывал. Нет ничего святого у этого молодого поколения.
Как страшно жить стало в лесу-у…

Но в клетку совсем не хочется. Хотя тамбовский брат передал своё послание, мол, кормят по расписанию и клетку моют. Но что-то так по свободе тоскуется, что шерсть клочками идёт и по всему телу зуд. Как представлю, сам чесаться начинаю. Вот так почешу за ухом и снова иду на высокий мыс. Оттуда хорошо видна головка сыра, что плавает в вышине. Повою немного на аппетитный ломтик и снова в лес по своим волчьим делам поспешаю. Порядок надо блюсти, а то ведь, неровен час, бурундуки с белками сговорятся и устроят нам революцию. А кто мы по сравнению с этим полчищем? Вот так-то, братья.