Шорох, шептанье, шум под окном,
Шлёпанье лёгкое... Кто это - гном?
Шшш! Там за шторами, возле окна,
Шустрым мышонком шуршит тишина.
(В. Лунин)

Не хочу сыра! И морковкой не соблазняйте! Вашу приманку за мышиную версту чую.
Мы двуногих недолюбливаем. Намного хуже кошек они. Хотя любопытно слушать рассказы о людях.
Прабабушка рассказывала историю... Жили на нашей дачке четыре человека. Нет, сначала их было три: папа, мама и дочка. А через несколько лет ещё и мальчик затопал по половицам.
Когда девочка махонькая была, не говорила толком, но сказки любила. Чувствительная, тонкая натура, почти как мышиная принцесса. Как-то хозяйка книжку читала о глупом мышонке, так девчушка разрыдалась в конце, забилась в истерике: "Ам – неть!" Что означало: нельзя кошке мышат есть! Маме пришлось на пустой странице рисовать мышонка и мышку, укачивающую его в колыбельке. А на словах сочинить благополучное завершение: сказки должны хорошо заканчиваться.

В доме не безобразничаем: лишь по ночам ищем старые запасы, новые на зубок пробуем. Этой зимой пакет с горькими приправами сгрызли, пакетики с чаем и даже крем для рук. Невкусно, но запах!
Хозяин, правда, нас не очень любил. Мышеловки ставил, но мы умнее. Придёт с утра пораньше на кухню: мышеловка целёхонька, а вкуснющего хлебца с маслицем не видать. Кукиш с маслом тебе, а не нашего мышиного брата с мертвыми глазками!
В общем, друг дружке секреты мастерства передавали, как угощение воровать безнаказанно. В остальном, мирно сосуществовали.
Для меня же, наоборот, хозяин примером был. Во-первых, шерстистый, с густой бородой и усами. Седыми, но это ничего. Во-вторых, весь день проводил от зари до захода солнышка трудолюбиво, степенно, без мышиной возни. В доме, мастерской, баньке. Во саду и в огороде, на бережке озёрном, где каменный мол всё длиннее с каждым годом становился.
Я теперь сам глава мышиного семейства. Знаю, что почём на свете!

Только прошлой осенью пропал Большой человек. Днём спустился к озеру. К вечеру в доме окна не зажглись, только телефон на кухонном столе до поздней ночи трезвонил, подпрыгивая. Назавтра хозяйка приехала: по дому бегала, по участку, к озеру спустилась. Обратно – одна, еле по каменным ступеням поднималась, лицо вниз опустив. Потом люди какие-то приехали на белой машине и – на озеро.
Затем мимо меня – я на крыльце ждал – прошли к калитке. Вскоре четыре мужика с носилками к озеру спустились. Обратно, вижу, поднимаются грузным шагом – с хозяином. Он, закрыв глаза, в любимой фланелевой рубашке в синюю клетку лежит на брезенте; рука свесилась – поправили. Ушла моя душа в пятки. Несут мужики носилки, как в колыбели хозяина покачивают. Я в дом забежал, на стол забрался и – за шторку к окошку шмыгнул, лапкой в стекло упёрся. Так и проводил человека глазами до машины.
На столе кусочек сыра лежит, просто так, с завтрака остался... Смотреть тошно.

Ждал я хозяина осень, зиму, весну, но и летом он не вернулся. Иногда хозяйка приезжала цветы полить: герань и кактусы. В летние месяцы она да сын гостили немного. Ну ещё собака противная, которая шерсть всюду оставляет. Но это терпимо. Хуже, когда пусто... и тишина.