Маше купили куклу. Хороша! Из бумаги, а к ней множество платьев. Маша берет колючие ножницы и аккуратненько режет.
Красное платье, с цветочками. Маша обводит его, вот, и белого меньше, а красного больше… И Маша порезала руку. Кровь. Остро, щипуче. Придет мама с йодом и ваткой, и смажет.
Зеленое платье, в горошек. Узорчатый, сложный подол. Маша тонко старается… Кровь. На ноге. Там, где рюшечки платья… Как так получилось? И мама помажет зеленкой.
И – кукла по имени Маша. Картонная. Ножницы туго идут. Руки. Ноги. Плечо. Голова… а на шее большой, вертикальный надрез, как ножом, мама, мамочка, больно…
…Крики. Скорая. Кровь.
Но зато сразу вспомнилось "наше" питерское, вчерашнее, из новостей: нашли труп в пруду, рядом топор и отрубленная кисть. Рассматривается версия суицида.
Достоевского люблю, надо к нему в Некрополь сходить, в Лавру
А питерская находка... ну, вспомним товарища Соколова...))
Здесь я написала об отношении к самому тексту, к какому бы конкурсу он не был написан.
Ваша публикация в Авроре мне понравилась.
Это моя одна из самых запомнившихся сказок в детстве: о Шурале.
Но в случае с вытащенным вчера из пруда не очень подходит: у того стояли ботиночки аккуратно на берегу. И символично, что бывший музыкант, барабанщик?.. Месть слушателей или самому себе?
Скорее всего, не справился с веществами, наверное.
Хотя обе картины: по ощущению питерские, как бы не было грустно.