Мы с другом после первого курса поехали в стройотряд.
В первой бригаде был студент со странной фамилией Толбин. Сначала хотели его звать Столбик, но роста он был невысокого, поэтому Столбик не прижился и его стали за глаза звать Тобик.
Еще был у нас завхоз Вася, который был старше и мудрее нас. Завхозами и команди-рами стройотрядов обычно назначали студентов, уже отслуживших в армии. Вася был ленивый, но с большим чувством юмора. В основном он лежал в своей завхозной, где складировали инвентарь и стояла стиральная машина.

Тобик не был командиром или завхозом, но в армии тоже успел отслужить и любил рассказывать о своей доблестной службе. То он на учениях спас упавшего в овраг полковника, то на марш-броске опередил даже автомобиль командира полка. Ему постоянно объявляли благодарности и вручали медали. Однажды даже хотели дать орден, но наградные бумаги где-то потерялись.

– Награда не нашла героя, – говорил в этом месте завхоз Вася.

Командир полка плакал, когда Тобику пришла пора демобилизоваться.

За две недели до отъезда Тобик загулял, ушел в самоволку, пропил все деньги, нанес побои дружинникам, но сумел уйти от погони.

– Как с цепи сорвался, – сказал командир, но инцидент замял как мог.

Тобика лишили всех наград и грамот, но оставили старшим сержантом и отпустили на дембель.
Командир говорил на прощание, роняя слезу:

– Сынок, ты только с цепи больше не срывайся…

Тобик тоже плакал на груди командира и обещал не срываться с цепи.
Так он нам рассказывал.

На выходные Тобик уезжал домой. Там у него уже была жена, но про армию он рас-сказывал гораздо охотнее.
Развлечений в стройотряде было немного, поэтому, увидев, как в воскресенье утром завхоз Вася тащит откуда-то старую ржавую собачью цепь и измочаленный кожаный ошейник, мы уже не отставали от него. Нас было всего двое, и Вася поделился замыслом с нами, но мы должны были молчать до конца. Уже вместе мы сгоняли в деревню и нашли помятую жестяную миску.
Все это Вася принес в барак, где мы жили, и сложил у кровати Тобика. Цепь он пристегнул к ножке кровати, ошейник положил на кровать, миску поставил рядом. Мы делали вид, что не при делах, и на вопросы не отвечали, подогревая интерес к происходящему.

Вечером приехал Тобик. Мы рассредоточились и стали приглашать народ на бесплатное представление. Когда Тобик подошел к бараку, там уже ждала толпа. Ничего не понимающий Тобик подошел к своей кровати. Народ уже держался за животы, картина с ошейником и миской была впечатляющей.

– Это что? – спросил Тобик.

И тут на сцену выходит Вася и удивленно говорит:

– О, Тобик! Ты что, опять с цепи сорвался?

Народ стонет, Тобик белеет, мы закрываем телами Васю, опасаясь, что Тобик на самом деле сорвется с цепи…
Все обошлось.

А потом загорелась завхозная. Вася бегал с вытаращенными глазами и пустым ведром и кричал, что надо спасать Аурику. Первым прибежал Тобик, окунул голову в бочку с водой и исчез в дверном проеме завхозной. Он успел выскочить – за ним уже через дверь тянулись языки пламени. Тобик отдышался и сказал, что там никого нет. Вася смотрел на догорающий сарай и не решался сказать, что Аурика – это стиральная машина.

Вечером, когда после ужина все разбрелись по баракам, Вася накрыл стол в комнатке командира отряда, уехавшего в город по делам. На всякий случай Вася позвал и нас. Мы были вчетвером, и Вася, скосив глаза от напряжения, попросил у Тобика прощения за дурацкую шутку с ошейником, а заодно и рассказал про Аурику. Тобик выпил первую и рассказал, что в армии он не служил, все армейские байки слышал от брата. Но пропитые деньги и побитые дружинники – это правда, только случилось это не в армии и не в самоволке, а когда его не приняли в военное училище.
И после второго курса он хочет снова подать туда документы, должны взять без экзаменов.

Вася слушал открыв рот и не знал, верить сейчас Тобику или нет.

После второй мы тоже пытались сознаться в соучастии в истории с ошейником, но это прошло незамеченным.
После третьей Вася верил уже всему и даже пообещал, что они вместе с Тобиком пойдут в это самое училище.
После четвертой Вася пообещал также найти пропавшие наградные бумаги на орден, и Тобик получит заслуженную награду. Мы обещали участвовать.

Тобик сказал, что, когда он станет полковником, назначит Васю завхозом всей дивизии. Но при одном условии: что Вася каждое воскресенье будет накрывать поляну как сегодня. Вася сказал, что назовет дочь Аурикой, чтобы вспоминать Тобика каждый день. Они ударили по рукам,
мы были свидетелями…

Я не знаю, где сейчас Тобик, где Вася…
Даже друг мой сейчас очень далеко от меня.
Но тот вечер стоит перед глазами, как будто это было вчера…