Говорят же, что не так важен факт или предмет, как наше отношение к нему.

В школе у меня была кличка Бопре. У меня было несколько кличек, но эта была основная.
Я не помню, откуда она взялась, но помню, что она мне активно не нравилась. Я понимал, что клички не возникают на пустом месте.
Ну да, мне тоже нравились сразу несколько девочек.
Но что еще общего у этого лентяя и пьяницы из «Капитанской дочки» со мной? Я в меру скромен, имею грамоты за хорошую учебу, в пацанской компании тоже где-то посередине – не главарь, но и не шестерка.

Это как липкая лента для мух: стоит только коснуться – и потом с каждым движением муха все больше приклеивается. Так и здесь: мне надо было просто не реагировать на эту кличку – и она, наверное, отпала бы сама собой. Но я категорически не хотел быть гувернером, да еще французом, и вел себя как та муха – и с каждым моим протестом эта кличка приклеивалась все крепче. В конце концов это дошло до моих старших братьев, и мне было сказано следующее:

– Ты Пушкина внимательно читал? Ты знаешь, как на самом деле Александр Сергеевич относился к гувернерам? Ты «Дубровского» прочел?
Там тоже был француз-гувернер. Помнишь, кем он оказался в конце? Глупыш, каждый раз, когда тебя назовут Бопре, вспоминай, что ты Дубровский.

Гениально, правда?
И я стал для себя Дубровским, хотя звали меня Бопре.

Кличка со временем отпала, а Дубровским я себя еще долго ощущал… Но, в отличие от него, я успел и сам повел под венец свою Машу.
Хотя звалась она иначе.