Первые сомнения в реальности построения коммунизма в нашей стране у меня возникли в начале восьмидесятых годов…
До этого я верил в эту теорию безоговорочно, жил в лучшей стране мира и сочувствовал всем живущим в остальных странах.

Я был в гостях у старшего брата в молодом и красивом городе. Все здесь крутилось вокруг атомной станции. Народ был тоже молодой, грамотный. В городе была своеобразная атмосфера устремленности в будущее. Строились новые блоки на станции, новые красивые дома, на улицах много детей… Мне нравилось приезжать сюда – как будто заряжался какой-то новой энергией.

И надо было мне по каким-то делам попасть в соседнюю деревню Лукашовка. Кто бывал в деревнях российских, которые чуть подальше от города, тот знает, как все это выглядит.
Но не развалюхи и тотальная нищета поразили меня тогда, этого я насмотрелся уже в сибирских деревнях. У меня было полчаса до следующего автобуса, я сидел на остановке и смотрел на деревенскую площадь передо мной. Был конец рабочего дня.
Весь народ на площади можно было разбить на три группы. Первую составляли идущие быстрым шагом или бегущие люди. Все это движение происходило в одном направлении – к вино-водочному магазину. Лица у всех этих людей были угрюмые или сильно озабоченные.

Вторую группу составлял обратный поток, вытекающий из магазина. Лица у людей были спокойные, радостные и даже какие-то одухотворенные. На них была радостная торопливость. Но самые счастливые лица были у людей третьей группы: они сидели на корточках, на лавочках, на траве или деревянных ящиках, стояли… Им уже не надо было никуда спешить. Все они выпивали. Многие уже достигли пика счастья и лежали в траве.

И вдруг вся эта картина открылась мне во всем ее величии: и это цель и устремление всех этих людей? Дотерпеть до конца рабочего дня, добраться наконец до заветного стакана.

И представилось мне, что Родина моя – это не город с его грамотными и трезвыми людьми, а вот эта Лукашовка как раз и есть вся моя страна.
С ее народом… И как же можно построить коммунизм с таким народом?
Даже если я буду напрягаться изо всех сил, чтобы соответствовать Кодексу строителя коммунизма, буду работать упорно, чтобы приближать светлые цели, то кто же будет строить коммунизм в Лукашовке? Вот эти люди? И даже если моя Сибирь приблизится к светлым целям, то как же Лукашовка? Нельзя же построить коммунизм или приблизиться к нему в отдельной Сибири…

К приходу автобуса мое мировоззрение, до этого представлявшее стройную и мощную конструкцию, было на грани разрушения.

Вечером я рассказал о своем открытии брату и спросил, что он думает по этому вопросу. Брат был старше и мудрее, он ответил так:

– Я ждал, что ты сам придешь к этому… Я тоже думал: ну два, ну три поколения еще потерпят… А потом понял: какой, на хрен, коммунизм в этой стране? Посмотри вокруг... да и вообще...
Давай лучше выпьем за то, чтобы нам никогда не жить в этой Лукашовке.

Мы, конечно, понимали: чтобы в ней жить, туда не обязательно переселяться…
Нет, это Лукашовка скорее переселится в нас.