В магазине на самом видном месте над прилавками висел длинный транспарант с надписью:
«Ничто не стоит так дёшево и ничто не ценится так дорого, как вежливость. Сервантес».
Ещё маленьким — читать я научился задолго до школы, — заходя в магазин и натыкаясь глазами на этот транспарант, я думал, что же такое вежливость. Облаянные продавщицей, мы отходили от прилавка с покупками, и я спрашивал у матери:
«А тётенька-продавец вежливая?»
Мать смущалась и оправдывала продавщицу усталостью и грубостью самих покупателей.
«А мы с ней вежливо говорили?» — не отставал я.
«Конечно, ты же всё слышал», — отвечала мама.
«А почему она на нас кричала? Так тётя Фая на нас кричит, когда мы ей нечаянно мяч в огород запинываем».
«Ну, она не кричала, просто громко попросила побыстрее подать ей бидончик и банку под сметану».
«Можно я спрошу у тетеньки-продавца, она вежливая или нет?»
Мать побыстрее уводила меня от прилавка.
Потом, уже во взрослой жизни, случилось ещё одно событие, повлиявшее на моё понимание вежливости.
Я попал в командировку в одну маленькую, но очень красивую страну.
Мы жили в простенькой гостинице, в номерах было всё необходимое, была даже кухня на этаже и стиральная машина. Это сейчас, пожив в самых разных отелях, я понимаю, что гостиница была более чем скромной. Но тогда, возвращаясь в свои тесные одиночные номера, мы были на седьмом небе от счастья.
На разных полюсах моего малого тогда опыта проживания в гостиницах были гигантский номер на 28 человек и шикарный номер на шестерых. Все остальные номера распределялись где-то между этими двумя точками.
Но назад к вежливости…
Причиной изменений в моём отношении к вежливости была встреча в нашей гостинице с маленьким мальчиком лет шести. Мы стояли большой компанией в лестничном пролёте и ждали кого-то. Мальчик бегал по лестнице вниз и вверх. Каждый раз, пробегая мимо, он здоровался c нами: Gruess Gott! (Грюсс Готт!) Это распространенное среди местных жителей приветствие. Он здоровался с нами каждые полминуты! Каждый раз! После этого мы перестали спрашивать друг друга, почему местные постоянно здороваются с нами, хоть мы вроде не знакомы. Мы внутренне почувствовали себя среди своих, нас приветствуют, нас принимают. Этот мальчик, которого мы прозвали Грюссготик, разрушил нашу отчужденность к этой прекрасной стране и к окружавшим нас людям.
К концу трёхмесячной командировки мы чувствовали себя другими людьми. Нам хотелось приветствовать каждого встречного, мы искали возможность уступить кому-нибудь место или проход и почувствовать удовлетворение от этого. Мы видели, как водители уступают дорогу и радостно машут друг другу. И было непонятно, кто испытывает больше удовольствия от этого, кому уступили или кто уступил. Просто всем хотелось улыбаться и радоваться.
А началось всё с вежливости…