Но я докажу на деле,
На что способен аскет!

Владимир Высоцкий
.........................................................

В середине восьмидесятых мне, молодому оболтусу, повезло съездить в Пицунду за счет конторы, в которой тогда работал.

От путевки кто-то резко отказался по неким уважительным причинам, а у меня отпуск как раз должен был начаться в самом скором времени.
Вот шеф и предложил мне воспользоваться халявой, на что я, естественно, согласился.

Еще бы! Почти месяц в пансионате на берегу Черного моря!
И даром притом, не считая расходов на проезд.
Шеф передал мне путевку и с отеческой улыбкой пожелал оттянуться по самой полной программе.

Эх, если бы он ведал, что через пару дней после моего отъезда к нему придет бумага, из которой он узнает, что я был привлечен к административной ответственности за мелкое хулиганство в состоянии алкогольного опьянения.

Ну да… Гуляли мы по центру Питера с художником Олегом Павловским. И, посетив очень приличную разливушку на улице Марата, что против музея Арктики, слегка подрались на почве литературных разногласий.
А по какой-то роковой случайности мимо проезжал милицейский УАЗик.
Нас отвезли в отделение, составили протокол и отпустили.
С кем не бывает?

Впрочем, бумага меня уже не застала на рабочем месте. И ничто не помешало мне добраться до реликтовых сосен абхазского побережья!
Кстати, летний прикид я с собой не взял. Потому что стояла середина декабря.
У нас на этот случай шутили: если не любишь теплую водку и потных женщин, то иди в отпуск зимой!
И со стороны можно было подумать, что я не устоял перед такими аргументами.

Но вот что интересно: я дал тогда себе установку провести отпуск с пользой.
Для санации своего духовно-телесного состояния.

Никакого алкоголя, пикантных приключений и прочего безобразия!
Только медитативное созерцание моря, неба и сосен. И себя в эпицентре мироздания.
А эпиграфом к самоочищению стали строки стихотворения Валентина Лукьянова:

Тебя наполнит на свету
Колючим, хвойным воздухом,
И вся душа от дрязг и смут
Очистится — и, вольная,

Она собой заполнит мир,
За честь и правду ратуя.
И будешь долго помнить миг,
Который так обрадовал…

И, самое интересное, я держал там себя в рамках задуманного!

Несмотря на все искушающие соблазны, которые ежечасно преследовали мой духовный подвиг.

Ведь был я тогда очень молод и недурен собой, выпендривался в редкой по тем временам лётной кожаной куртке и фирменных джинсах.
Да и с деньгами проблем не было…

Впрочем, самоуважение заставляло меня держаться. И всё шло к нелегкой победе над своими страстями.
Но… Но!

Новый год я встретил на морском берегу, медитируя на южные огромные звезды в стороне от гремящего разгуляева.
И, якобы познав сущность истоков своего бессмертного Я, в час ночи пошел спать к себе в номер.

А утром я был один в пустынном пространстве 1 января. Словно единственно выживший после планетарного мора, смахивающего на антигуманнейший апокалипсис.

И пошел я завтракать в ресторан.
И попал в сказку!
Столы были накрыты по праздничной программе. На каждом из них красовалась и красная икра, и деликатесная рыба, и салями, и оливки, и разные салаты.
И большущий сосуд с красным вином!
И ни одного посетителя, кроме странника, блуждающего в сумеречном лабиринте своей мятущейся души.

Конечно, сценарий всего этого был понятен. Еще бы! Персонал ресторана мог приобщить угощение к ужину 31 декабря.
Но там дураков не наблюдалось.
И, зная, что на завтрак никто не придет, это великолепие было выставлено именно утром.
С целью, не опасаясь ОБХСС, забрать себе дорогую вкуснятину.

Я уселся за стол и начал думать.
Можно было, конечно, соблюсти свою аскезу и, легко перекусив, удалиться в поисках нирваны.
Но слаб человек! А искуситель хитер и красноречив…
И он нашептал мне на ухо:

- Сеня, не будь кретином. Это не испытание воли твоей, а награда за прежнюю стойкость. Прими ее со смирением и не гневи провидение дурным упрямством! Поверь, ты заслужил этот праздник!

И я сдался перед аргументами искусителя.
Вино было выпито, икра и рыба - съедены. За всех четверых, зная, что кроме меня за наш стол никто не сядет.

Вот так! В гулкой пустоте ресторанного зала восседал единственный посетитель и пировал, спустив себя, любимого, с надоевшей цепи!

А потом я пошел в бар и заказал полусонному бармену 200 грамм марочного коньяка.

И понеслось бы бытиё моё со свистом в пекло, если б не окончание срока путевки.

Но признаюсь честно: в течение трех посленовогодних дней жизнь, сорвавшись с поводка, фонтанировала и ощущениями, и приключениями.
Концентрация которых просто зашкаливала!

Таким образом, отдых в Пицунде получился вполне диалектическим, соединив в себе единство противоположностей.
И в Питер я вернулся почти философом.

А начальник, увидев глубочайшее умиротворение на моей физиономии, молча показал мне бумагу из милиции, покачал головой и подмигнул то ли с усмешкой, то ли с улыбкой...

И с нескрываемой завистью.