Рассказ основан на реальных событиях. Имена действующих лиц и отдельные обстоятельства изменены.
Не собирался ничего писать, но меня "собрал" мой знакомый Андрей, рассказавший историю из своей студенческой жизни. История показалась мне интересной и с разрешения рассказчика я её публикую.
В 90-е годы, когда Андрей учился на втором курсе в Курганском машиностроительном институте (КМИ), к нему в их комнату студенческого общежития зашёл первокурсник Аслан, чтобы познакомиться. Дело было в том, что Андрей изучал здесь французский язык и Аслан обратился к Андрею за помощью:
– Брат. Памаги! Я русский плохо знаю, а тут – французский. У мэня уже глаза слезятся, и голова болит – никогда нэ болела. Сам посуди: гдэ Париж, а гдэ я?
Аслан, черкес по национальности, крепкий, ширококостный, высокий, весь волосатый (под рубахой тоже). Когда знакомились и жали друг другу руки, Андрей обратил внимание, что ладонь Аслана, как две его.
В институте каждый изучал иностранный язык такой же, как в школе. Английский и немецкий лингафонные кабинеты были переполнены, а "французов" было всего с десяток на всём потоке. Вот Аслана и прикрепили к французской группе, потому что он, видимо, не изучал никакого. Так Андрей с Асланом и стали осваивать французский язык вместе.
Аслан по характеру спокоен и молчалив, но по мере их крепнущей дружбы стал всё чаще и понемногу о себе рассказывать. До службы в армии он работал каменщиком. Причем в истинном смысле этого слова, потому что в их ауле кирпича и раствора не было, а был горный камень, глина и песок. Складывал он печи и камины. Качество камня опытные каменщики научили определять по звуку: стукнут молотком, прислушался – этот негодный, этот лучше, пойдёт на трубу, этот отличный и сгодится для топки. Глину и песок брал у реки. Глину заливал водой на две недели: если забродит (пузырьки пойдут), значит глина хорошая и в смеси с песком подойдёт для кладки. Если глина не забродила – она "мёртвая". Один из важных этапов строительства печи – правильно растопить её первый раз. Как это нужно делать, он не рассказал.
Два года Аслан служил в Рязани: ВДВ, ДШБ (десантно-штурмовая бригада), соответственно прошел рязанскую учебку. Он говорил, что ВДВ-шник – это ковбой, который бегает как его лошадь и стреляет, как ковбой. Служба в ВДВ не сладкая: прыжки с парашютом, марш-броски, спецподготовка, наряды, копка земли и т.д. Но Аслан парень крепкий, всё прошёл, всё перенёс и возмужавший через два года возвратился в свой аул. Дома, как положено, в казане сварили барашка и ему, как дорогому человеку, положили в чашку главный деликатес – баранью голову. За столом отец сказал Аслану, что его младший брат Идар скоро женится, уже приглашены гости, но недавно Идар получил повестку в армию. Не мог бы Аслан послужить за брата?
Аслан согласился.
Собрал вещи, взял документы брата и пошел опять в армию. Попал он в морпехи на Северный флот на три года.
А что морская пехота? Как говорил Аслан – это тоже самое, что ВДВ, только хуже и дольше: физподготовка, бег, стрельба, прыжки с парашютом, наряды… Через три года цел, невредим, но ещё больше почерневший вернулся домой. И снова казан с бараниной, снова дорогому гостю, дорогому человеку чашка с бараньей головой и снова отец за столом говорит:
– За то, что уважил отца и оказался Идару настоящим братом сделаю для тебя всё, что смогу. Хочешь жениться – женись. Невесту любой национальности можешь взять – мы примем. Хочешь учиться – учись. Помогу тебе поступить и денег не пожалею на твоё содержание пока ты учишься.
Аслан выбрал учёбу и так оказался в КМИ.
– А сколько же тебе лет? – Спросил его Андрей.
– Двадцать четыре.
– А как же ты поступил? Ты же за пять лет армии, наверное, даже некоторые буквы забыл? – Не унимался Андрей.
– Очень просто. Отэц помог. Приехали мы с ним к ректору КМИ, отец с живым бараном зашел в кабинет ректора, а мне велел за дверью стоять. Ректор на барана смотрит удивленно и спрашивает:
– Это что? Баран?
А отэц отвечает:
– Нэт. Это взятка. Баран за дверью стоит.
– Что? Примо так и было? – Недоумевает Андрей.
– Шютка, канешна… Но как-то они договорились.
Кстати, когда я учился в ВУЗе, у нас был подготовительный ("нулевой") курс для отслуживших в армии. И все, кто пришел с этого "нулевого" курса в институт были практически неприкасаемы. Они, за редким исключением, плохо учились, но их никогда не отчисляли. Зато ребят, поступивших сразу после окончания школы, выгоняли очень даже запросто. Возможно, в том числе и этим объяснялось легкое поступление Аслана в КМИ. Думаю, была какая-то разнарядка по поводу бывших армейцев, поступающих в ВУЗы.
После первого семестра Аслан ездил домой и привез в общежитие 20-литровую канистру чачи. Принёс её Андрею в комнату со словами:
– Это тэбэ благодарность. Ты выручаешь меня.
Раз такое дело – сели за стол. Махнули по рюмке. Закусили. Потом ещё. Андрей пошел на общую кухню чайник поставить, но по дороге нарвался на оплеуху. Жила на этом этаже компания пред-дипломников, что-то вроде "дедов" или "дембелей", которые любому студенту могли просто так отвесить звездюлей. Андрею заехали по уху и дали пня для скорости. Когда он вернулся в комнату, Аслан увидел его красную щеку, кровь под носом, растрепанный вид и всё понял.
– "Дембеля"!? – Спросил он. – Пошли.
Аслан "уронил" на пол двоих в коридоре и спрашивает Андрея:
– Кто ещё?
– Остальные – в этой комнате. – Показал Андрей.
Аслан ударом ноги распахнул дверь, вошел и, указывая на Андрея, сказал:
– Это мой брат. Кто тронет – сдэлаю больно.
Их главарь, по кличке Шифоньер, привстал с кровати, видимо хотел что-то возразить, но не успел, потому что получил от Аслана ладонью по спине, упал плашмя на пол лицом вниз и замер. Заснул, наверное.
Неделю спустя в приоткрытую дверь комнаты Андрея заглянула голова Шифоньера с поломанным носом. Заглянула и скрылась. В комнате в это время находился только Андрей и его сосед по комнате. Аслана не было. Видимо, он в своей комнате находился. Потом голова опять появилась и произнесла:
– Ребята. Чай пьёте? Можно я с вами? У меня своя кружка.
Андрей кивнул. Налили гостю чаю. Хозяева комнаты напряглись. Шифоньер молча пил, причмокивая губами. Потом, глядя на Андрея, спросил:
– А ты кто?
– Человек. – Ответил Андрей.
Больше Андрея в общежитии никто не беспокоил.
