Июньское солнце гладило белые дворцы Севастополя, когда, спустившись по Таврической лестнице к площади Нахимова, я вышла на причал. Зычный голос зазывалы приглашал отдыхающих на морскую прогулку. На волнах качался корабль сказочной красоты – весь из лакированного дерева, с резными украшениями, словно выплывший из грёз. На палубе смеялись, пели, звенели бокалы; компания была из тех, кто умеет различать и ценить минуты счастья. Голоса на корабле сливались с песнями уличных музыкантов, которым подпевали зрители; чтобы лучше попадать в ноты, туристы предварительно опрокидывали пару бокалов инкерманского портвейна.

– Есть свободные места! – надрывался зазывала. – Через полчаса отплываем к бухте Балаклава!

Я решила, что полчаса мне вполне достаточно: в портовом городке, где крики чаек перебивали голоса уличных торговцев, пройти мимо палаток с их пёстрым товаром было непростым испытанием. Они манили, как шкатулки с драгоценностями, и я, заворожённая, всегда находила там свою мечту.
Каждый раз, когда море звало меня, я не могла устоять перед искушением новой шляпы, словно с ней входила в новый мир. Повод всегда находился: то старая забывалась в шкафу, то новый сарафан требовал спутницы. А если предстояла экскурсия по морю, тут уже обязательно нужна была новая шляпа.
И едва взглянув на прилавок, я увидела её: белую шляпу, с синими полосками на широких полях, украшенную бусинами, прозрачными, как брызги моря. Я кружилась перед мутноватым от влажного воздуха зеркалом и чувствовала себя в новом образе, словно актриса перед новой ролью, примеряющая другую жизнь.

– Желаю вам отличной морской прогулки! – бодро сказал продавец и добавил: – Новая шляпа – новая судьба!

– Судьба? – кокетливо спросила я. – Эта шляпа волшебная?

– Она вам очень к лицу, – ответил продавец и лукаво улыбнулся. – Желаю вам любви такой, чтобы обнимала, как море, и пела, как ветер.

– А я желаю вам продать все шляпы! – рассмеялась я, чувствуя долгожданное удовольствие от нового образа.

Расплатившись, я побежала к причалу. Волны звали, и парусники покачивались, словно огромные чайки, готовые взлететь. Но белые паруса корабля, на котором я собралась плыть в Балаклаву, уже трепетали вдали от берега. Корабль отчалил и, гонимый попутным ветром, быстро удалялся в открытое море.
Пока я с тоской созерцала эту картину, ветер, этот известный шалун и вор, сорвал мою шляпу. Она вспорхнула, взмыла, как белая птица, закружилась и полетела над водой вслед за кораблём.
Я ждала, что море проглотит её, но нет – шляпа, будто живая, влетела на корму. Девочка в жёлтом платьице, ярком, как солнечный блик, подхватила её и сразу надела, утонув в широких полях, а её мать, смеясь, помахала рукой в сторону берега неизвестному владельцу шляпы.

– Догоняй, если хочешь, – хмыкнул молодой, загорелый дочерна парень, кивая на свою небольшую парусную яхту.

Антон – так звали владельца лодки – назвал стоимость перевозки, и цена показалась мне вполне приемлемой.

– Только поторопись, погода портится, – подгонял меня моряк.

То ли слова продавца о шляпе, как о судьбе, где-то ещё держались в памяти, то ли дух приключений и авантюризма захлестнул меня так, что слова Антона о погоде унёс ветер, но я без всяких сомнений забралась на борт, устроилась поудобнее на широкой лавке и достала телефон. Хоть без шляпы, а память о море нужно сохранить. Парусник скользил по волнам, и я, увлечённая танцем солнца на воде, решила забыть о своей потере. «Куплю другую», – успокаивала я себя, вдыхая солёный воздух и подавляя чувство потери: вместе с той шляпой от меня ускользнул образ, в который я уже начала вживаться, и вдруг всё так оборвалось.
Когда мы отчалили, парень рассказал о себе: для него лето – напряжённый период, когда он может заработать, пока продолжается курортный сезон. Он живёт с матерью, и она тоже сдаёт отдыхающим свой небольшой домик у моря.
Но погода действительно портилась на глазах – ветер, словно издеваясь, усилился. Небо потемнело, набухшие тучи нависли над горизонтом и прямо на глазах сгустились; волны вздымались всё выше, бросая лёгкую лодку, как скорлупку. Парус, натянутый до предела под напором ветра, хлопал и трещал, и Антон всё больше хмурился.
Я ещё не успела растерять своё летнее, воздушное настроение и была уверена, что Антон справится. Бородатый, с обветренным лицом, он, конечно, привык к капризам моря. Крепко сжимая штурвал, парень твёрдо стоял на ногах.

– Держись, барышня, догоним твою шляпу! – крикнул он, преодолевая вой ветра.

Волны росли, каждая новая казалась выше предыдущей. Я вцепилась в борт парусной лодки, когда ветер яростно ударил в лицо, поднимая брызги солёной воды.

– Надо убрать часть паруса, иначе нас перевернёт! – прохрипел Антон.

Я бросилась помогать. Волны били по рукам и безжалостно хлестали по моему лицу, мокрые верёвки выскальзывали, но вдвоём мы сумели ослабить главный парус, частично свернув его. Лодка стала меньше крениться, но скорость упала.
Антон ловко направлял лодку между гребнями волн. Ветер выл, словно пытаясь сбить лодку с курса. Волны накатывали одна за другой, некоторые перехлёстывали через борт, заливая палубу. Одна особенно мощная волна чуть не опрокинула лодку – я вскрикнула, ухватившись за мачту, но Антон только выругался.

– Держи штурвал! – крикнул он, заметив, что парус снова начал рваться у основания.

Дрожа от холода и страха, я схватилась за руль, стараясь держать курс, пока Антон карабкался к мачте, чтобы закрепить парус. Его пальцы, огрубевшие от работы, ловко затягивали узлы, но ветер чуть не сбросил его в воду.

– Разгулялось море! Шутить не любит! – пробормотал он, возвращаясь к штурвалу.

Море тут же подтвердило его слова: шквал налетел так внезапно, что лодка накренилась, и часть снастей оборвалась. Антон быстро перехватил оставшиеся верёвки, привязав их так, чтобы удержать парус в полуспущенным.

– Если совсем уберём, нас унесёт в открытое море! – объяснил он, перекрикивая бурю. Я понимала, что другого помощника у Антона нет, и, стуча зубами от холода, несмотря на боль в ладонях, тянула верёвки.

Вдруг лодку сильно качнуло, и я едва удержалась на ногах. Волна обрушилась на борт, заливая палубу. На миг показалось, что всё потеряно: мы перевернёмся, но лодка вынырнула, скрипя и сопротивляясь шторму. Я глубоко вдохнула и убрала мокрые волосы с лица.
Наконец, впереди показались очертания бухты. Волны всё ещё бились о борт, но уже слабее, укрытые от ветра высокими скалами. Антон скомандовал полностью спустить парус, и мы подгребли к причалу на вёслах – это была тяжёлая работа, от которой у меня ныли плечи.
Волны начали стихать: лодка вошла в защищённую бухту. Ветер всё ещё толкал её вперёд, но уже без прежней ярости. Корабль, к которому мы стремились, уже бросил якорь у причала. Антон направил лодку ближе, ловко маневрируя между другими судами. Смеясь от облегчения, он пришвартовался рядом с кораблём. Шторм остался позади, и бухта встретила нас тихим плеском волн и криками чаек.

Когда лодка ткнулась в причал, я чуть не рухнула от усталости, но Антон подхватил меня, усмехнувшись:

– Ну что, барышня, теперь ищи на берегу свою шляпу!

Мы выбрались из лодки и по крутому берегу вышли на поляну. На берегу, под раскидистым деревом, уже стоял стол, вокруг суетилась та самая весёлая компания. А на высокой ветке, покачиваясь, висела моя шляпа – белая, с синими полосками, будто впитавшая в себя кусочек неба. Я шагнула вперёд.

– Позвольте забрать мою шляпу, – сказала я, стараясь улыбнуться.

– Ха! А докажи, что она твоя! – весело крикнул кто-то из шумной компании.

– Чек не сохранила, – растерялась я, оглядываясь в поисках девочки в жёлтом платьице. Но вместо неё ко мне подошёл мужчина. Его голубые глаза смотрели ободряюще, ветер бросал ему в лицо светлые, как лён, выгоревшие на солнце длинные волосы. Антон стал меня защищать:

– Я свидетель. Видел, как ветер унёс шляпу этой девушки. Она и приплыла сюда за ней. Да ещё и в такую погоду! А мне нужно назад возвращаться – море успокаивается!

– Ты остаёшься здесь? – спросил Антон, обращаясь ко мне. – Отдохни, а потом вернёшься на корабле.

– Остаётся! – уверенно произнёс мужчина. Его глаза смеялись, а голос был удивительно знакомым, только я не могла вспомнить, кого он мне напоминал.

– Оставляю охотницу за шляпой под вашу ответственность! – попрощался Антон и заторопился к своей лодке.

Я проводила его взглядом – дерзкий, порой грубый, недавно он был «на ты» со стихией. Для него риск и опасность – только вызов, который он примет не задумываясь. В моей памяти ещё вздымались волны, ветер ударял в лицо, рвал паруса – он и лодку мог унести в море. Произошедшее показалось мне фильмом, в котором я сыграла свою роль и теперь, как зритель, ещё переживаю события. Хотя в душе я благодарила судьбу, что дала мне возможность пройти через это испытание, но, представив, как легко я могла оказаться на морском дне, решила больше так не рисковать.

Кто-то из весёлой компании прервал мои размышления и закричал:

– Так что со шляпой? Надо же её заработать! Ну-ка, спой нам!

– Не умею я петь! – рассерженно ответила я. Усталость и пережитый шторм давали о себе знать, какая уж тут песня!

Я медленно пошла по берегу и вскоре увидела скамейку у моря. Парусная лодка Антона была уже далеко.
Через некоторое время подошёл Матвей. Он сел на другой край скамейки, положил рядом со мной белую шляпу, букет алых маков и тонкий плед.

– Досталось тебе в море? – спросил он с понимающей улыбкой. – Наш корабль тоже здорово качало. Теперь эта шляпа тебе дорога – память о неожиданном приключении.

Я ещё сама не могла понять, почему так стремилась в эту бухту – неужели только за шляпой? И вдруг почувствовала, что в воздухе витает нечто большее, чем просто слова.

– А давай правда споём! – предложил Матвей. – Споём, не бойся, море подскажет слова!

Преодолев себя, я усмехнулась, но что-то в его голосе, в шёпоте волн заставило меня вспомнить мелодию. Я запела старую, как легенда, песню, жившую в глубинах души. Он подхватил низким, тёплым голосом, и мне показалось, что я услышала голос прибоя. Вскоре мы уже пели, не замечая слушателей, и в эти минуты в нас жила только мелодия, лёгкая, как вздох, настоящая, как прикосновение.

«Эти глаза напротив...» – лилось из груди. Мы пели, глядя друг на друга, и казалось, что мир вокруг – лишь декорация к этой песне. Собравшиеся зрители хлопали, кричали:

– Ух ты, какой дуэт! – а мы всё пели, пока мелодия не растворилась в гуле прибоя.

Потом шумная компания рассеялась, а мы с Матвеем сидели на берегу. Белая шляпа, как таинственная союзница, как вестница судьбы, лежала между нами на скамье.

– Эта шляпа действует на меня таинственным образом, – сказала я, вспоминая напутствие продавца.

– А может, это ты действуешь на неё? – улыбнулся Матвей, глядя в небо. – Или сейчас мы оба – под действием чего-то большего? Моря? Времени? Судьбы?

Я подняла со скамьи шляпу и надела её.

– Море дарит встречи, а ветер уносит, чтобы мы снова искали их, – сказал Матвей. Он поправил на мне шляпу, словно пытаясь почувствовать и сохранить тепло моих рук. А я подумала, что всё в этот день было не случайным: Антон появился сразу же и теперь Матвей, которого я, казалось, знала всю жизнь.

Затем мы смотрели на солнце, медленно опускающееся в море, и переживали состояние, подаренное нам песней. Тонкий плед укутывал мои плечи, кружились чайки… и падающая звезда, словно пробежавшая между нами искра, незаметно сделала нас близкими.
Мы говорили до полуночи. Я рассказывала о своей родине, о дорогах, которые привели меня в Крым, а Матвей – о своём маленьком городке у моря, о том, как он когда-то нашёл жемчужину и потом потерял, как однажды ему пришлось сразиться с волком. Где-то в глубине души я знала, что эта ночь, его голос останутся со мной, и уже слышала мелодию, которая родилась в наших сердцах. Раздобревшее море, в порыве своего гнева подарившее нам приключение, которое не забудется, отвечало тихим всплеском волн.
Утром мы вернулись в Севастополь на том же корабле. Мой отпуск заканчивался, а Матвей вернулся на работу в управление порта, где занимался доставкой грузов. А через два месяца я переехала в Крым.

***
Спустя пять лет, гуляя по Приморскому бульвару, я увидела знакомую лавку на прежнем месте. Продавец сразу узнал меня.

– О, милая девушка, я могу вам предложить прекрасную шляпу, – начал он, и собравшись повернуться к стенду, увидел двух малышей и мужчину, стоявших рядом со мной.

– Так, я вижу, вам нужна не одна шляпа! Подобрать головные уборы для ваших двойняшек?

– Конечно! Пожалуйста, вон ту, из соломки, с розовой лентой и с козырьком, к морскому костюму! И серьёзную кепку для папы – белую с золотым вензелем.
Примеряя шляпку дочери, я увидела, как засияли её голубые глаза, а ветер растрепал светлые волосы сына, и он спрятал их под новую кепку.

– Очень похожи на отца! Я же обещал вам судьбу! А вам нужно новую шляпу? Я вижу на вас ту, которую вы купили в прошлый раз.

– О нет! Теперь эта для меня – талисман! Если бы не она, я бы не отправилась в путь к своему принцу! – И я посмотрела на мужа, который стоял, обнимая детей, а продавец понимающе улыбнулся.