Такси, устало бормоча, неохотно повернуло в узкий переулок. Сабина, скорее миловидная, чем красивая, сорокалетняя дама, облегченно вздохнула, предвкушая конец долгого пути. Сидя на заднем сидении автомобиля, она чуть наклонила голову, чтобы охватить взглядом все окна добротного двухэтажного дома, проступившего в свете фар.

– Вот и хорошо, – пробормотала она.
– Что, простите? – водитель предупредительно повернул голову к пассажирке.
– Ничего-ничего! Я просто обрадовалась, что окна темные. Значит, мужа дома нет. Так устала сегодня от перелета, что, боюсь, на разговоры и рассказы у меня просто не хватит сил. Сейчас бы только до кровати добраться. – Сабина с улыбкой протянула таксисту купюру, заправила за ухо выпавший из прически белокурый локон и покинула машину.

Войдя в дом, женщина заперла дверь на ключ и, даже не включая свет, легко поднялась на второй этаж, в спальню. Все потом, потом… А сейчас – спать. Неделя отдыха на Карибах в компании местного мачо пошла ей на пользу, прочистила мозги от рутины, но вот обратная дорога с пересадкой абсолютно вымотала и лишила сил. Вскоре Сабина уже почти спала, положив голову на пахнущую любимыми духами подушку. И только одна мысль промелькнула перед уходящим в сон сознанием: “Где же это Марк задержался? Ладно, утром спрошу”.

До утра дожидаться не пришлось. Где-то в середине ночи Сабину вытряхнул из глубокого сна истошный женский крик. Хозяйка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого электрического света. Муж, покачиваясь от недавних возлияний, стоял на пороге спальни в виде соляного столба с поднятой к выключателю правой рукой. Цвет лица благоверного напоминал оттенок все той же соли. На левой руке Марка повисла его секретарша Тина, трезвеющая на глазах. Опьянение покидало девушку вместе с криком, как пробка покидала бутылку шампанского. Парочка явно не предполагала увидеть кровать занятой.

– Чего ты орешь? – осипшим после сна голосом спросила Сабина неожиданную гостью. С одинаковым успехом она могла обратиться с этим вопросом и к соседской кошке в марте. – А ты Марк, чего завис? Отомри уже.

Человеческая речь спровоцировала парочку на странный поступок. Марк и Тина резко повернулись и с общим нечленораздельным воплем ринулись по лестнице вниз. Вскоре хлопнула входная дверь, заработал мотор автомашины Марка, и наступила тишина.

– Рехнулись все, что ли?
Сабина в недоумении посидела в кровати еще минутку, а потом пожала плечами и решила сварить себе кофе. Спать-то уже не получится. То, что у мужа есть любовница, она знала. Но это ее никак не трогало. Поженились они без любви, а по соображениям целесообразности, просто нужно было объединить бизнес. Поэтому и Марк, и Сабина позволяли себе маленькие шалости, в пределах хорошего тона, конечно. Но тащить девок в собственную спальню – это уже перебор.

Надев пушистый халат, женщина направилась на кухню. Везде горел свет, так и не выключенный мужем при бегстве. В холле Сабину заинтересовал странный флэшмоб, которого на этом месте раньше не было. Подошла. “Так вот что значит выражение “Волосы на голове встали дыбом!” – промелькнуло в мозгу. На Сабину с огромного портрета, установленного возле стены на журнальном столике, смотрела … она сама. Рядом в напольной вазе стоял большой букет белых роз. Но Сабина плохо рассмотрела декор. Взгляд ее не мог оторваться от черной ленты, по диагонали пересекавшей нижний угол портрета.

Еле дождавшись семи утра, Сабина приняла душ, сварила очередную кружку кофе, съела что-то на завтрак. Привычные действия немного успокоили женщину. Вскоре она уже ехала на такси по оживленной трассе в офис семейной компании.

Шагнув в фойе, Сабина наткнулась на мемориал самой себе, только масштабнее и богаче. Теперь уже женщина была готова к увиденному, а потому только взглянула в сторону портрета в траурной рамке и подумала, что можно было взять фотографию и получше. Девочки на ресепшене застыли с раскрытыми ртами. “Хорошо еще, что не заорали, как Тинка”, – подумала Сабина, потирая тяжелые после бессонной ночи виски.

Не заходя в свой директорский кабинет, женщина направилась к двери с табличкой “Кадры”.

– Только не ори. Я живая, а не привидение. Ора мне сегодня без тебя хватило, – скороговоркой произнесла Сабина, переступая порог и на корню пресекая готовность кадровички Кати к неадекватной реакции на свое появление. Они были подругами, причем, еще со студенческой скамьи.

– Ну рассказывай, что все это значит? – усаживаясь в мягкое кресло, произнесла Сабина. – Звоню-звоню Марку с самого утра, так он вне зоны доступа. Я правильно понимаю, что вы меня уже похоронили?

– В общем-то,.. да… Вчера…– промямлила Екатерина, но потом вдруг пришла в себя и от души выпалила:

– Как же я рада, что ты жива!

Потом они неспешно пили кофе и восстанавливали ход событий:
– Ты взяла срочный недельный отпуск с прошлого вторника, так? – Катенька сверила свою память со строчкой в компьютере.
– Да, мне предложили горящую путевку на Карибы. В понедельник после обеда я схватила такси и отправилась в аэропорт.
– А разве ты не на своей машине поехала?
– Нет, зачем? Я оставила свою вольвочку здесь, на стоянке возле входа. Кстати, сегодня я ее что-то не заметила. Где она?
– В том-то и дело, что ты погибла, прости, в своей машине, по дороге на выезде из города. Там крутой поворот и обрыв, если помнишь. Ты не справилась с управлением и вылетела с дороги.
– Когда это случилось? – осипшим от волнения голосом спросила Сабина.
– Так в среду. Мы еще удивились, почему ты отпуск взяла со вторника, а поехала только в среду, но мало ли… Говорят, что тормоза у машины были попорчены. Предварительное следствие идет. Нас всех опрашивали.

неделей ранее

Беата медленно подходила к большому офисному зданию. Что-то внутри отчаянно пыталось достучаться до сорокалетней блондинки, вопя, чтобы та немедленно уходила отсюда. На Беате был брючный деловой костюм цвета топленого молока и очки с затемненными стеклами. Весь этот облик был непривычен для нее. Обычно женщина носила широкие, бесформенные вещи в богемном стиле. Но кому она лжет? Не одежда заставляла чувствовать ее не в своей тарелке, а встреча, которая должна была состояться вот прямо здесь и, возможно, сейчас.

Беата присела на лавочку возле входа. Выходящие из офиса люди почтительно здоровались с ней, но не подходили. Вдруг она заметила, что к лавочке походкой заправского денди направляется высокий брюнет:
– Привет, дорогая! Я думал, что ты уже в отпуске, на Карибах морочишь головы тамошним мальчикам. Нелетная погода или раздумала отдыхать?
– Привет! Раздумала. – обтекаемо ответила Беата.
(Это кто? Муж или любовник? Во всяком случае, фамильярничать с ней может только тот, кто допущен к телу. Как бы не проколоться. Значит, она уехала на Карибы. Жаль, встреча с ней пока не состоится.)
– А чего здесь? Меня ждешь? Поедем домой, ладно? Только на твоей. Я свою машину оставил возле бара. Вчера немного перебрал, сама понимаешь.
(Черт! Она не уехала! Сколько усилий, и все собаке под хвост. Путевку ей подсунул, с людьми договорился, что в четверг провернем операцию века. И всего-то нужно было, чтобы я, а не она, был возле директорского компа в момент перечисления денег компании на офшоры. Пять минут, и только меня здесь видели. Но нет! Она раздумала уезжать в отпуск! Стерва!)
– Не получится, я где-то потеряла ключи от машины.
(По всему выходит, это мой муж. Хорошо... Кажется, он не заметил подмены. Как же его зовут?)
– Та-да-да-а-ам! Марк всегда носит запасные, – мужчина жестом фокусника, достающего из шляпы кролика, раскрыл барсетку и выудил оттуда ключ зажигания с брелоком.
– Только поведешь машину сам. Я ведь в отпуске.
(Заодно покажешь, какая машина моя. Да и дорогу к дому тоже, дорогой Марк.)

На сигнал брелока отозвалась вишневая вольвочка. Марк и Беата быстро добрались до двухэтажного особняка. По дороге муж снова пытался уговорить женушку уехать в отпуск, но тщетно.
(Вот сучка! Нужно срочно что-то придумать. Не операцию же отменять. Меня ждет новая, богатая жизнь вместе с моей любимой девочкой. И на пути к счастью стоит только эта холодная рыба.)

Вечером Марк улизнул из дома под благовидным предлогом забрать машину, оставленную возле бара. Беата с облегчением закрыла за ним дверь. В одиночестве она обошла дом, задержалась в гардеробной, усмехнулась, увидев на плечиках деловой брючный костюм цвета топленого молока, точную копию того, что был на ней. Потом Беата посидела перед изящным косметическим столиком, долго разглядывала стенды с ювелирными украшениями.
– Хорошо же ты устроилась, Сабина!

Поздно вечером Беата, уже в кровати, вспоминала последний разговор с бабушкой:
– Девочка моя! Прости, что не рассказала всю правду. Ты родилась не одна, а вместе с сестричкой, близняшки, в общем. После того, как ваши родители погибли под лавиной в горах, ну это ты знаешь, мы с дедом забрали тебя, а вторую внучку увез отец твоего папы. Он был богатым, нас за родню не признавал. Вот мы и не общались. Слышала, что он умер, а дело свое передал твоей сестре Сабине. Больше я ничего не знаю.

Беата долго не могла решить, нужно ли ей разыскивать сестру. И без нее как-то жила. Однажды, листая ленту в соцсетях, наткнулась на фотографию себя самой, но какой-то нереально элегантной, холеной и с надменным взглядом. Дама на фото была в брючном костюме нежно-кремового оттенка. Информации о Сабине на ее страничке было немного: день рождения, город, где живет, семейное положение, несколько фотографий, в основном, с видами из отпусков, вот и все. Но Беате этого хватило. Она решила встретиться с сестрой.

И вот она сейчас здесь, в ее доме. Утром Беата, наскоро выпив кофе и проглотив бутерброд, вышла из дома. Она не хотела встречаться с Марком. Женщина села в машину сестры и нырнула в поток машин, идущий из города. Она не думала, куда направляется, просто ехала и размышляла, где проведет несколько дней до возвращения Сабины из отпуска. Вдруг перед глазами возник крутой поворот. Женщина ехала по этой дороге впервые и не успела снизить скорость. В последний момент, нажимая на тормоз, Беата поняла, что машина ее не слушается. Под колесами несколько секунд была пустота, которая заполнила собой все вокруг.