Макс ИМАТ
ПОГОНЯ ЗА ВИРУСОМ
Остросюжетный роман
18+
Глава 1. ПРЕНЕПРИЯТНОЕ ИЗВЕСТИЕ
- А вот тут, - сказала Муррцева, - я нашла очень любопытную блоху.
Все с интересом уставились на ее палец, который ковырялся в боргесе, словно в кофейной гуще. Батька Юхно передернулся и мрачно сказал:
- И не только тут у нас есть блохи. И не только блохи! Но я об этом позже скажу. Продолжаем влетучку!
- А вот тут, - продолжила штатный обозреватель Муррцева, - наш уважаемый фотограф Теодор Баклагин сфотографировал вместо туристов одни, извините меня, задницы, нагруженные поклажей.
- Да это хороший снимок! – взвился со своего места Теодор. _ Да я вам сейчас принесу одну Почти Центральную Газету, там еще и не то печатают! – и он выскочил из рабкоровской.
- И не только он имеет пристрастие к задницам, - мрачно сказал батька. – Впрочем, об этом позже... Продолжаем влетучку!
- А вот тут, - ковыряла пальцем Муррцева, - мы перевернули клише, перепутали фамилию замминистра Жуткова и вместо программы телепередач напечатали таблицу логарифмов.
- И не только здесь мы напортачили, - хмуро прокомментировал шеф. – Впрочем, я об этом еще скажу. У обозревателя всё? Есть желающие высказаться?
Все подавленно молчали.
- Вот так-то, дорогие коллеги, читаете вы собственную газету! Бездельники, дармоеды, сократили рабочий день до обеденного перерыва, да и в перерыв-то в кино бегаете! Газет не читаете!
Тут ворвался Теодор, размахивая Почти Центральной Газетой.
- Вот! - радостно кричал он. – Вот она!
- Кто? – ошеломленно спросил шеф.
- Та самая задница! Видите? Им, значит, можно, а мне нельзя?
- Кстати, о задницах, - угрюмо продолжал шеф. – Все ли участвовали на прошлой неделе в Дне донора?
- Все! – отрапортовала Линда Мак-Карова.
- Вот вам и демократия! Вот вам и сплочение коллектива, хиханьки да хаханьки, вот вам и совместные чаепития с куском черствого торта!
- А в чем дело, шеф? – робко спросил кто-то.
- Я должен сообщить вам, господа, пренеприятнейшее известие, - хмуро сказал шеф. – В нашей коллективной крови обнаружен вирус СПИДа. Вот так-то. Я много раз говорил вам: журналистику надо делать чистыми руками! Моя вина – я не предупредил вас, что чистыми должны быть не только руки, но и… гмм… другие органы мышления.
Глава 2. РАБКОР ТАБУРЕТКИН
Сразу после летучки Линда позвонила Стеночкину и попросила его приехать, чтобы посоветоваться.
Стеночкин, покинувший эту контору с год назад, уже начинал осознавать свою ошибку. До него стало доходить, что здесь, под ненавязчивым присмотром завотделом Мартенина, протекали лучшие годы его жизни.
- Нам может помочь только рабкор Табуреткин, - сказал Стеночкин, выслушав Линду.
Приходится раскрыть страшный секрет газеты «Жареные факты». У нее был только один рабкор – Вася Табуреткин!
Правда, это был уникальный рабкор. Он писал из любого цеха и на любые темы, откликаясь на события как мелкого, так и галактического масштаба. По просьбе редакции он менял псевдонимы, внешность и места работы. Переодевшись в женский наряд, он выезжал на международные соревнования по шахматам под именем судьи всесоюзной категории Васильковой, и привозил в качестве сувениров ручки, значки и блокноты с автографами чемпионов мира.
Настоящего имени этого феномена не знал никто, так как и «Вася Табуреткин» было, разумеется, псевдонимом. Возможно, что и сам Вася уже забыл свое настоящее имя.
- Тебе придется переходить на работу в ЦЛНМК, - сказал ему Стеночкин.
- А что это?
- Центральная лаборатория неразрушающих методов контроля.
- А зачем?
- Прибор надо создать.
- Какой?
- Типа миноискателя. Но маленький. Для поисков вируса. Надо отмыть пятно бесчестия с нашего коллектива.
- Ладно, - крякнул рабкор Табуреткин, - где наша ни пропадала!
Через неделю он стоял перед Линдой и Стеночкиным, вертя в руках небольшие блестящие штуковины.
- Вот, - хрипел он, - прибор такой, СПИДомер. Чтобы, значить, вирус находить. Как вирус зачует, так, значить, затикает. Вроде будильника, только погромче.
- Как счетчик Гейгера?
- Ага.
- А куда он надевается?
- Пусть она отвернется, я тебе наверчу. Вот так. В аккурат пришлось, как по мерке делал. Ну и она, значить, пускай приспособит…
Выхода не было: Линда поняла, что пришла пора на деле доказать свою любовь к коллективу. Что касается Стеночкина, то он всегда был к этому морально готов. А иногда и физически.
Глава 3. ИНОПЛАНЕТЯНИН
Роскошная блондинка Муррцева любила подробно описывать в журнале местных командировок свои мечты и планы. Но на сей раз она лаконично написала «Работа на дому» и с легкой душой пошла на рынок. Выбирая овощи подешевле, она размышляла над статьей из «Литературки», которая называлась «Не бойтесь серых ушастых карликов» и описывала достоверные случаи прилета инопланетян.
Выгрузив продукты на кухне, она прошла в комнату, чтобы переодеться в халатик. Сняла платье, открыла шкаф – и вдруг оттуда шагнул кто-то серый, ушастый… Правда, не такой уж карлик…
Муррцева взвизгнула.
- Не бойся, - глухо сказал пришелец. – Я пришелец. В смысле – инопланетянин. Газеты читаешь?
- Ага, - кивнула Муррцева, - нас шеф заставляет.
- Тогда, значит, и про меня читала. У нас на планете очень любят блондинок. Хочешь к нам прокатиться? Бесплатно!
Заманчиво, подумала Муррцева. Это же почище круиза вокруг Европы. А интересно, шмутки у них там дешевые?
Пришелец явно умел читать мысли.
- Шмуток у нас – завались! И всё – даром.
Это решило дело.
- Но прежде чем брать тебя в корабль, - сказал инопланетянин, - надо произвести проверку. С помощью одного прибора.
И он решительно дернул вниз молнию на джинсах.
Видали мы такие проверки, - подумала бывалая блондинка. И решительно повела пришельца к постели, накрытой простынями из пионерлагеря «Серово», которые были изрублены безжалостным топором кастелянши, но умело заштопаны ее женскою рукой.
Глава 4. ЛИТЕРАТУРА С НАГРУЗКОЙ
Мартенин отдыхал в собственной лоджии на раскладушке под сенью цветущих помидоров.
Раздался звонок. Вошла Линда. Не говоря ни слова, она выложила на стол стопку книг: трехтомник Мандельштама, четырехтомник Булгакова и пятитомник Набокова. Затем выставила полусухарь.
- Это всё мне? - робко спросил Мартенин.
Линда кивнула.
Не так давно Мартенин опубликовал в «Жареных фактах» фельетон о любителях получить книжный дефицит без нагрузки. В фельетоне он с пеной на устах доказывал, что для народного книгонапорного магазина «Капелька» основная литература – это научная и техническая. А всяческие Пикули идут в поощрение тем, кто закупит побольше такой литературы. И, таким образом, никакой нагрузки нет.
Но в глубине души он-то знал, что нагрузка есть, потому что за всё в мире надо платить. Поэтому он сразу спросил:
- А в нагрузку что?
- Меня, - просто сказала Линда.
С нагрузкой не спорят. Мартенин затравленно побрел к тахте.
Глава 5. ПИСЬМО К ПОДРУГЕ
«Дорогая, извини, что долго не писала. Тут столько всего происходило, что было не до писем. Да и строчек у меня пока маловато, так что приходится беречь силы…
Но – по порядку.
Помнишь, я тебе писала, что у нас работает Стеночкин? Ах, какой парень! Одно стеклышко в очках всегда треснутое, под глазом – фингал…
В общем, сразу видно, что очень интеллигентный и начитанный человек. И джинсы всегда рваные… Прелесть, а не парень! Я в него просто влюбилась. А он от нас ушел.
Нет, я, конечно, знала, что у него есть невеста и две любовницы в разных районах с совмещенными санузлами, но любовь выше меркантильных расчетов, ведь правда?
И тут, представляешь, оказалось, что он меня не забыл и тоже ко мне неровно дышит. Звонит и говорит, что я произвела на него неизгладимое, представляешь? А потом пригласил в ресторан «Изжога». И там, за столиком, все время шептал, что страстно мечтает расстегнуть мой бархатный коричневый комбинезончик. Но не могла же я это делать прямо в «Изжоге», ведь правда? Поэтому я пригласила его к себе, на улицу Декабрьскую.
Ах, дорогая, это было божественно! Но он почему-то под конец остался недоволен. Пробурчал, что ничего не затикало.
Я еще так неопытна в делах любви! Мне еще так много предстоит узнать! Объясни мне, ради бога: что должно было тикать? И почему? Чтобы ему угодить, я всё для этого сделаю! В следующий раз у него затикает!
Обнимаю тебя. Пиши.
Твой Люлёк.»
Глава 6. НА СЛЕД ВЫХОДИТ ОБХСС
В последнее время Кобельков заметно снизил свою производительность. И были на то причины. Все силы своего недюжинного организма он отдавал строительству дачи в Хомутоффке.
Вот и сейчас, выбрав на Колпинском лесоторговом складе доску подлиннее и потолще, он придирчиво следил, как продавец выписывает квитанцию. Закончив, тот сказал: - Можете идти и заводить машину.
- Нет у меня машины, - пробурчал Кобельков. – Я сам себе трактор.
Ошарашенный продавец с изумлением наблюдал, как необычный покупатель, привязав к доске пару купленных ранее бревен, взвалил на себя всю поклажу и зашагал в сторону дачи. По шпалам, по шпалам! Встречные электрички испуганно гудели и шарахались в стороны, давая дорогу.
Вернувшись на следующий день в «Жареные факты», Кобельков привычным жестом откинул на затылок непокорную прядь, чтобы вытереть трудовой пот, и вынул из кармана три квитанции, чтобы присоединить их к толстой пачке остальных. Боясь ОБХСС, он тщательно собирал документы на каждый гвоздь.
Вдруг он обомлел. В ящике стола, где обычно лежала пухлая пачка, сиротливо болталась одна бумажка. Он вынул ее и прочел:
«ОБХСС уже выходит на след. Документы у меня. Хочешь заполучить их – приходи в полдень в каморку под лестницей. Не пожалеешь. Линда».
- Я ответственный за противопожарную безопасность, - важно объяснял Кобельков дежурному по «Трудпрому», беря у него ключи от каморки под лестницей, в которой фотостиляга Майлов когда-то мечтал устроить склад отравляющих веществ. – Надо проверить, что здесь и как…
Глава 7. НОЧНОЙ ЗВОНОК
Ночью в квартире Линды задребезжал телефон.
- Мне бы Мак-Карову, - сказала трубка вежливым и тихим голосом ответсека Рубликова.
- Она спит, - ответил сонный муж.
- Разве? – несказанно удивился Рубликов. – Ведь еще только три часа. У меня как раз кончился обеденный перерыв…
- Три часа ночи!
- Все-таки, если это вас не затруднит, я вас очень прошу, пожалуйста, будьте так добры, извините за беспокойство, мне, право же, очень неловко…
Скрежеща зубами, муж разбудил Линду.
- Только вы можете мне помочь, - сказал Рубликов. – Почему в вашей заметке слово «металлургия» напечатано с одним «л»? Нет ли здесь ошибки?
Глава 8. ОПЯТЬ ЛЯП!
Шеф бушевал.
- Подать сюда Рубликова! – кричал он, с треском выдирая из головы последнюю непокорную прядь, - немедленно!
Бледный Вэл Доллар предстал пред очи грозные владыки.
- Там нет ошибки, сказал он. – Я звонил Линде, и она сказала, что у англичан так принято…
- Что принято?
- С одним «л»…
- Да вы почитайте! Вслух!
- «Для более полного удовлетворения запросов населения, - читал Рубликов, - создано министерство хэви-металургии, во главе которого встал хорошо знакомый ижорцам бывший замминистра Жутков. Министерство будет специализироваться на выпуске цепей, браслетов, кастетов, значков, бляшек и прочих атрибутов для поклонников «тяжелого металла»…
- Здесь всё правильно, - сказал, дочитав, ответсек. – В первом случае надо одно «л», во втором – два…
- Да нету такого министерства! Нету! Я уже вынужден телефон отключить! Все звонят – и металлисты, и люберы, и Очень Высокое Начальство!
- Как нету, - прошептал Вэл Доллар, медленно оседая на ковер…
Глава 9. ПОД ШУМОК
По тринадцатым числам редакцию «Жареных фактов» осаждала плотная толпа трудпромовок. В конторе на первом этаже они получали деньгу.
С ночи заняв очередь, в платочке под Маврикиевну, в плотной толпе терпеливо ждал жертву Стеночкин. И дождался.
- Куды без очереди! – гулко заголосили в темном подъезде бабки.
Толпа пришла в движение. В ней появились завихрения и водовороты. В воздухе замелькали зонтики, костыли, авоськи с нототенией, локти и кулаки.
- Мне наверх! – кричала машинистка Тамара.
- Не пустим без очереди! – свирепствовали бабки.
Пользуясь суматохой, Стеночкин извлек прибор и пошел на сближение с жертвой.
Глава 10. Я ВАС НЕ ВЫДАМ
- Ну как? – спросила Линда.
- Вот сижу, пишу объяснительную, - хмуро ответствовал Рубликов.
- Напишите, что это я виновата – подсунула вам заметку с ошибкой.
- А как же ты?
- Не бойтесь, я вас не выдам, а сама отговорюсь. Только – услуга за услугу, - обвив шею Рубликова нежной рукой, Мак-Карова горячо зашептала ему что-то в ухо. Бледный Вэл медленно начал розоветь.
Глава 11. НЕОТРАЗИМЫЙ АРОМАТ
Будучи дежурным по номеру, Свистаускас пришел рано. Он размышлял о капризах мирового рынка: повсеместно исчез главный предмет его вожделений – кофе. В продаже не было никакого: ни «плантейшн», ни «арабика», ни бразильского растворимого, ни житомирского нерастворимого.
Вдруг чуткие ноздри его большого носа затрепетали: в воздухе промелькнула струйка неотразимого аромата.
Застыв в охотничьей стойке, Свистаускас медленно поворачивал голову, пытаясь определить, куда и откуда ветер дует. Вскоре благодаря многолетней практике ему это удалось, и он осторожно пошел на запах.
В пустом кабинете Линды стояла на столе крохотная дымящаяся чашка ароматного напитка. Рядом лежала записка: «Для Свистаускаса. Остальное – в кабинете Тигреевой».
Одним глотком проглотив наживку, Свистаускас решительно шагнул в кабинет Тигреевой. Тот был пуст. Не веря глазам, Свистаускас заглянул в закуток за дверью. Здесь, как он помнил, на стене была прикноплена обнаженная красотка, состоящая, при ближайшем рассмотрении, из иностранных букв.
На сей раз рядом с красоткой в той же позе стояла Линда. Она была еще более прекрасна. Смело можно сказать – неотразима.
Медленно подняла она руки, медленно протянула их к Свистаускасу. И охватила его. И привлекла к себе. И впилась в его ошеломленное лицо сладостным поцелуем, благоухающим лучшим аргентинским кофе.
Глава 12. ВЫЗОВ НА КОВЕР
Хмуро брел шеф к хорошо ему знакомому небольшому, но уютному особняку, где размещалось Очень Высокое Начальство. Вызов не сулил ничего хорошего. Было очевидно, что его поставят на ковер и сделают втык за заметку про министра хэви-металургии.
Пройдя в особнячок мимо вахтера, который сверлил всех пронзительным взглядом, но пропусков ни у кого не требовал, батька Юхно стал подниматься по лестнице. На втором этаже он остановился передохнуть. И вдруг услышал из-за угла сдавленный шепот:
- Шеф!
Сунувшись туда, батька получил удар увесистой годовой подшивкой «Жареных фактов» по темечку. Теряя сознание, он успел почувствовать, как кто-то весьма ловко и сноровисто делает ему втык.
Глава 13. СОВЕЩАНИЕ В КАФЕ
- Итак, - сказал Стеночкин, - обследована большая часть коллектива. Носителей вируса не обнаружено.
Они сидели в кафе, когда-то бывшем знаменитой дискотекой «Оппонент диссидента». С тех пор здесь всегда было темно, но никто не торопился ввернуть перегоревшие в ходе горячих дебатов лампочки. Администрация заботилась не столько об интимной атмосфере, сколько о том, чтобы никто не обращал внимания на грязные вилки и ложки.
- Кого осталось проверить в первую очередь?
- Майлова.
- Скользкий тип…
Стеночкин задумчиво глядел на загадочную блестящую металлическую конструкцию с круглыми дырками, которая громоздилась на шкафу рядом со стойкой. Когда-то с помощью этой конструкции создавались специфические дискотечные эффекты.
- От нас он не уйдет.
И с этими словами он решительно отправился к стойке.
Глава 14. ПОД КРАСНЫМ ФОНАРЕМ
Юная и гибкая поросль на тучной ниве журналистики, фотокор Майлов пребывал в состоянии сильной сексуальной озабоченности. Ему нравилось демонстрировать эту озабоченность всем, вплоть до Кобелькова.
- Я ведь знаю, - канючил он, - вы пользуетесь авторитетом у девочек! Ну что вам стоит – замолвите за меня словечко! Мне бы хоть разочек! Заступитесь за меня! Все ко мне так суровы! А мне ведь тоже хочется!
Эх, думал Кобельков, молодо-зелено! Вот я-то в его годы!
И он молодцевато приосанивался.
Он и представить не мог, что под наивной личиной несовращенного акселерата скрывается прожженный циник.
Его каморка хранила многие тайны. Здесь, под красным фонарем, печатались самые соблазнительные фото. Здесь, за светонепроницаемым брезентовым пологом, хранилось многое, ох, многое… Но Майлов старательно держал язык за зубами. Особенно после того, как к нему неожиданно прибежала брошенная любовница и поклялась всё рассказать шефу.
Впрочем, Майлов не любил вспоминать об этом. Труп любовницы пришлось растворить в крепком растворе импортного проявителя и по частям слить в раковину. Что уж тут приятного!
- Муля! – сказал, входя, Стеночкин. – Я принес тебе импортную новинку!
И он с грохотом взгромоздил на стол массивную металлическую штуковину с круглыми дырками.
- Что это?
- Модное приспособление для групповухи. Только – тсс! – никому. Сейчас Линду позовем и опробуем.
Здесь-то многоопытный Майлов и совершил промашку. Клюнув на западную моду, он дождался Линду и, разоблачившись, доверчиво сунул кудрявую голову в металлическую дыру. Мгновенно сверху был наброшен плотный брезент. Муля задергался, но было поздно, к тому же уши намертво застряли в металлоконструкции. Смутно он ощущал, как Линда и Стеночкин что-то делают с ним и разочарованно обмениваются репликами:
- Не тикает!
- И у меня не тикает.
Глава последняя. ЛЮБОВЬ И ПРЕСС
Ее неудержимо влекло в этот дальний цех.
К нему.
Такому большому и сильному!
Она не раз наблюдала за его работой. Он, кряхтя, мял горячий металл. С раскаленной болванки, шурша, опадала окалина. Глядя на это, она дрожала от нахлынувшего на него острого и мощного чувства. Ей почему-то казалось, что не бесчувственная болванка, а она сама мнется и меняет формы в его горячих объятиях. Один взгляд на его манипулятор вызывал дрожь во всем ее теле.
Но она понимала: чтобы общаться с ним на равных, ей предстоит изучить его язык. Тогда она сможет АЛГОЛом жечь сердца людей.
И она засела за литературу по программированию. Но фортран в голову, а бейсик в ребро! Она мечтала так запрограммировать его, чтобы пробудить в его импортных микропроцессорах ответное чувство.
И когда программа была готова, она сама вызвалась идти в ночной рейд.
К нему.
К великану ее мечты.
Она брела по плохо освещенным заводским переулкам, сжимая в руках флешку с заветным алгоритмом.
Она введет алгоритм в его электронное подсознание, и он вздрогнет.
Он повернет к ней мерцающие глаза приборов.
Он протянет в ее сторону жадный хобот манипулятора…
Сгорая от волнения, Любовь Большеблина приблизилась к нему и выхватила из сумочки алгоритм.
- Остановись, Любаша! – вскричал кто-то.
Из-за термической печи выскочил Стеночкин. Он схватил Большеблину за локоть и оттащил подальше от пульта управления модернизированным прессом «12 000». Затем приблизился к шкафам с электроникой, рванул молнию на джинсах и сунул прибор в микросхемы.
В наступившей тишине было отчетливо слышно зловещее тиканье СПИДомера.
- Общалась с ним? – сурово вопросил Стеночкин.
- Много раз… Но я же по долгу службы…- прошептала ошарашенная Любовь.
- Вот от него-то ты и заразилась. Все микросхемы кишат вирусами СПИДа. Еще бы! Западногерманская фирма «Симменс». Извращенцы проклятые. Женщин им мало – технику совращать стали. То-то мне Крохин жаловался – часто электроника выходит из строя. Да как же ей не выходить, ежели ее компьютерный вирус гложет!
Да, придется возвращаться в редакцию. Проведем массовый рейд по системам станков с ЧПУ. Вася Табуреткин поможет с приборами. Все выйдем! Как один! Но избавим родной завод от тлетворного влияния Запада!
1987
За давностью лет можно раскрыть тайну псевдонима.
Макс Имат – это три автора:
Марина Макарова, Дмитрий Синочкин и Михаил Матренин.
Сочиняли в обеденные перерывы в редакции газеты «Жареные факты» (она же – «Ижорец»).
