Эту историю времен СССР рассказал мне друг-одноклассник.
Он служил в армии с хорошим парнем, которого призвали из одной южной столицы. После армии они некоторое время поддерживали активную связь, даже встречались, потом переписка прервалась. Лет через пять Коля снова появился на горизонте: он прислал письмо, что будет в соседнем городе на гастролях с театром оперы и балета. Коля служил там «украшателем сцены», как он назвался, то есть строил декорации и таскал реквизит.

Коля выкроил время между спектаклями и приехал к другу. Они пропьянствовали целый день и вечер. Наутро Коля вспомнил про вечерний спектакль. Они поспешили в соседний город и успели к началу спектакля.
Коля провел друга за сцену, и там они хорошо устроились. В одной из бутафорских колонн обнаружился откидной столик, как в купе поезда. Нашлись и два складных стульчика. Друзья выставили вино, водку и легкую закуску. Выпили сами и пригласили весь тусовавшийся за кулисами народ. Ранее Коля не позволял себе ничего похожего, но тут перед сибирским радушием моего друга никто не мог устоять. Первыми пошли танцоры с накачанными ягодицами. Некоторые сомневались, но большинство прикладывалось. Про рабочих сцены и говорить нечего – они не отходили далеко от столика. Потом пошли балерины – все, как одна, худые и уставшие от таскания на себе килограммов грима и полуметровых ресниц. Из зала это должно было смотреться красиво, но вблизи сильно разочаровывало.

Потом пошла музыка, танцоры убегали на сцену, потом снова возвращались к столику. Судя по аплодисментам, это только добавляло им вдохновения. Коля был в роли режиссера, определяя, сколько кому можно налить перед очередным выходом на сцену. Даже помреж после недолгих сомнений принял свои полстакана. Режиссера в этот день не было на спектакле.
И так всё благополучно шло к финалу: выпивка заканчивалась, отяжелевшие друзья доедали закуску. И, когда уже надо было давать финальный занавес, один из слегка перебравших рабочих перепутал кнопки: сцена поехала, помреж за кулисами успел соскочить и схватился за голову.
Картина маслом: половина сцены с танцорами медленно уезжает из зрительного зала – и на смену ей выезжает вторая половина, украшенная, среди прочего бардака, двумя фигурами со стаканами в руках.

Зал замер.
Надо отдать должное друзьям: они от неожиданности тоже замерли, глядя в зал. Так и уехали за кулисы. Опомнившийся помреж дал занавес – и после секундного замешательства зал взорвался аплодисментами: умеют же столичные режиссеры привнести свежую струю в искусство. Зал несколько раз вызывал труппу на бис. Коля тоже порывался выйти и тащил с собой друга, но помреж схватил какую-то дубину из реквизита и не допустил их на сцену.

После такого успеха Коля вечером предложил помрежу добавить заключительную сцену в спектакль. Сидевший здесь же второй кандидат в артисты тоже был согласен. Помреж выпил за благодарных зрителей этого города и пригрозил Коле увольнением, если еще раз услышит такое.

Наутро догадливый помреж позвонил в редакцию местной газеты, затребовал на согласование статью о вчерашнем спектакле и собственноручно вымарал восторги от последнего эпизода с уходящей сценой. Также он грозно пообещал бойкот этого города всеми театрами, если описание этой защищенной специальным патентом сцены появится в печати. От режиссера эту историю удалось как-то сохранить в тайне. Никого не уволили.

Коля просился в артисты драматического театра, но его не взяли. После этого он опять пропал. Когда они снова встретились через двадцать лет, первое, о чем вспомнил Коля, был тот спектакль и тот успех на сцене.
По словам Коли, это был самый памятный день его театральной жизни.