«Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге...» - произнёс дядюшка Густав, вытаскивая из дорожного саквояжа потрясающую отполированную луну, и вручая её мне. Взвизгнув от восторга, я схватила подарок и кинулась за лестницей до неба, которую тоже мне подарил когда-то дядюшка Густав. Дядюшка - большой оригинал, и вечно дарит мне подарки, которыми не сможет похвастаться ни одна известная мне девочка в округе. В этот раз, если честно, я ожидала созвездия Кота или Осла из Бремена; Петух и Пёс из этой музыкальной компании уже красовались на нашем небосклоне. Но дядюшка, похоже, в Бремен не заезжал. Впрочем, луна - тоже хорошо; старая-то уже пожелтела и помутнела от старости, а эта была серебристой, яркой, как осколок айсберга. Меня хлебом не корми, а дай нацепить на небеса новое созвездие или планету, словно игрушку на ёлку! Я осторожно отцепила месяц, и он, покачнувшись, уплыл в темноту тугим ярким парусом. Это ничего страшного: дудочкой из Гамельна я через сутки другие его опять подманю, я это не раз уже делала. Я осторожно наклеила луну на небо, полюбовалась её сиянием и заспешила домой: мама в беседке угощает дядюшку чаем, а мамины пирожные на столе ещё заманчивее, чем звёзды на небе.

По дороге я слегка затормозила в тени огромного раскидистого дуба около беседки; как же мне было не подслушать разговоры взрослых!

- Почему ты не покупаешь ей кукол, Густав? - с сердитой напористостью говорила моя мама, - Ей пора научиться нянчить детей и заниматься хозяйством. Девка - почти на выданье, а всё порхает в небесах.

- По моему, Асти - не любительница домашнего хозяйства,- мягко возразил дядюшка, - звёзды доставляют ей искреннюю радость. Я и тебе, Мели, дарю лишь то, что тебе нравится.

- А за кого девчонка выйдет через пару-другую лет? Кто, кроме тебя, способен подарить малышке луну с неба? Здешние обалдуи не согласятся жить в воздушных замках, им жаркое на ужин подавай! Да чтоб приготовлено на славу! Судьба девушки - вести дом!

- «Не расти, девочка, затоскуешь!» , как говаривала наша бабушка, - прозвучал в ответ задумчивый глуховатый голос дядюшки, - но природа своё возьмёт; судьбу любого создания определяет узор звёзд, а он не изменится из-за желания одной взбалмошенной мамаши.

- Плевать мне на твои гороскопы, Густав! - возмущённо воскликнула мама. - Ганс бросил меня лишь потому, что Марта - лучшая хозяйка! Да, ты помогаешь, во всём мире не найдётся такого заботливого брата и дядюшки. Но ты всё равно - не муж мне и не отец для Асти! А моим внукам нужен заботливый отец!

- Ты счастья своего не ценишь, Мели! - возразил дядюшка - Это ж надо сравнить: дар, пусть и слабый с довольным послеобеденным храпом неотёсанного детины!

- Не морочь мне голову, Густав! Асти не повторит судьбу своей несчастной матери! Я поговорю сегодня же с Бруей: она изменит карму девочки! Кому, как не ей, помочь мне! Ладно, мне пора на Лысую Гору: гляди, какая круглая и яркая нынче луна! Асти, перестань подслушивать и выйди на свет, - властно произнесла она, обернувшись в сторону дуба, - ты остаёшься с дядюшкой на ночь. Смотри, чтобы он не жаловался на твоё непослушание!

От маминых глаз невозможно было спрятаться: она чувствовала моё присутствие на расстоянии. И когда она умчалась, я тут же засыпала дядюшку вопросами: почему мама несчастна, кто такая Бруя, и чем мне грозит её появление.

- Мама несчастна из-за того, что её бросил муж, - объяснил дядюшка. - Человек он был недалёкий, звёзд с неба не хватал, но красавец, ничего не скажешь. Мама предпочла его волшебнику, с которым была помолвлена, и разрыв воспринимает болезненно. Мели кажется, что она брошена за то, что её пироги не были так вкусны, как пироги Марты. И она хочет тебя спасти от такой судьбы: приучить печь, варить, мести пол, чтоб ты была хорошей хозяйкой. А твой дар тебе мешает: он растёт с тобой, забирает энергию, заполняет мысли.

Впрочем дар этот всё равно невелик, - ведь ты полукровка. Он и у мамы твоей не особо-то велик, иначе ей бы в голову не пришло, что полёты к Лысой Горе можно променять на ласки этого дурня, бывшего мужа. А если дар невелик, то колдунья с мощным даром вполне может его подавить или заблокировать. Бруе это вполне по силам, она -колдунья сильная, профессиональная.

Но ты не бойся: Бруя может отказаться, а если и согласится... Это будет совсем не больно, ты даже не почувствуешь. Просто на лестницу до неба лазать почём зря расхочется. А куклы, которые я буду привозить тебе из Гамбурга славятся на всю Германию: они очень красивые.

-Куклы?! Вместо лестницы до неба? - взвыла я, и волна необузданного, небывалого до этих пор гнева окатила меня с головы до ног, заложила уши ватой и заволокла глаза какой-то бордовой мглой.

И первое, что я увидела когда эта мгла разошлась - это впившиеся в моё лицо глаза дядюшки: прозрачные, какие-то зеленовато-голубые, с вертикальными, как у кошки, зрачками. Странно, обычно эти глаза были болотисто-карими. А вокруг нас царил страшенный беспорядок: деревья в саду попадали, как травинки при покосе; крыша нашей беседки валялась на траве, сервиз превратился в осколки.

- Я не отдам мою лестницу до неба, - просипела я, - не бывать этому! И я не буду тосковать, когда вырасту!

Дядюшка оторвал взгляд от меня и ошарашенно обвёл глазами округу. Впрочем, он быстро взял себя в руки: на лицо вернулось его привычное благодушное выражение, и зрачки приобрели прежнюю круглую форму.

- Похоже на то, - как ни в чём ни бывало улыбнулся он мне, затем отвёл от меня глаза и щёлкнул пальцами. И как в замедленном кинофильме, поваленные невесть чем деревья и столбы беседки начали подниматься; затем замершая на траве крыша беседки шевельнулась, взмыла в воздух и плавно опустилась на столбы. Осколки чашек на столешнице поползли друг к другу, собираясь и склеиваясь сами по себе, и из чайника в них плеснула струйка ароматного чая.

- Пей чай, племянница! - как ни в чём ни бывало обратился ко мне дядюшка Густав - Потом пойдём баиньки. На ночь я почитаю тебе замечательную фэнтази. А о Бруе не беспокойся. Мели, кажется, переоценила силу её дара. Или недооценила силу твоего.

Меня порою спрашивают, как и когда дочь второстепенной ведьмочки и лишённого дара обалдуя превратилась в могущественную Асти, ведьму умеющую менять гороскопы президентов и премьер-министров. Да очень просто: в тот самый момент, когда влюблённая в звёзды девчонка, понятия не имевшая о колдовстве, узнала, что её судьба - мести полы и готовить жаркое, быть вечной золушкой и твердить своим будущим подрастающим дочкам мантру прабабки: «Не расти, девочка, затоскуешь!»...