Начну с анекдота:
- Доктор, что мне делать? Каждую ночь мне снится мужик, который душит меня и что-то кричит на незнакомом языке! Вроде бы – на французском!
- Ну что я могу посоветовать? Изучите французский, и вы узнаете, что ему надо.
Через неделю они вновь встречаются:
- Доктор, огромное спасибо за совет!
- Как, неужели вы так быстро изучили французский?
- Нет, теперь я ночую с француженкой!

Мне тоже довелось ночевать с француженкой (не подумайте плохого – в разных спальнях) благодаря выдающемуся музыканту и дирижеру Александру Афанасьеву.
Руководитель оркестра «Серебряные струны» (прежнее название – «Музыканты Колпино») А.Н.Афанасьев многое сделал для прославления имени нашего города за рубежом: благодаря ему слово «Колпино» среди музыкантов Европы стало едва ли не столь же известным, как и «Санкт-Петербург». Где бы ни побывал на гастролях наш оркестр народных инструментов, он всюду налаживает творческие контакты с зарубежными исполнителями, а дирижер зовет их в гости. Так что именно с легкой руки Афанасьева многократно бывали у нас и выступали на колпинских сценических площадках музыканты из Германии, Португалии, Франции… Поэтому, когда Александр Николаевич позвонил мне и сообщил, что к нам вновь приезжают певицы женского хора «Maitrise Gabriel Faure» из Марселя, я ничуть не удивился Ведь они побывали у нас в 2002 году, и, судя по всему, им здесь понравилось, поскольку пожелали приехать еще раз.
Но вот просьба Александра Николаевича меня озадачила: он попросил найти семью, в которой могла бы несколько дней пожить одна из певиц - Саида Саид (меццо-сопрано).
Обзвонив нескольких знакомых и всюду наткнувшись на отказ (у одних ремонт, у других тесновато, третьи испугались непомерных расходов), я решил сам принять гостью, благо жена в отъезде. Я на всякий случай позвонил ей в Крым и спросил, не будет ли она иметь что-то против француженки. Она обрадовалась: - Вот и слава богу, ты наконец-то хоть ванну отдраишь.
Когда дочь вернулась с работы, я ей так и сказал:
- Сядь, чтобы не упасть. У нас будет жить француженка.
- Блондинка?
- Нет. Брюнетка Саида Саид.
- Да ты что! Они знаешь, какие в еде разборчивые! Им устрицы подавай, одного сыра – шесть сортов!
- Ничего страшного, - говорю. – Подумаешь – шесть сортов! У нас будет восемь.
Так и сделал. К трем сортам сыра, уже имевшимся в холодильнике (российский, кусочек брынзы и коробочка с плавленым) добавил еще пять из «Пятерочки». За неимением свежих устриц купил баночку мидий. На всякий случай приобрел для гостьи новые тапочки и махровое полотенце. Вот и все расходы.
Пришлось, правда, развить бурную деятельность по наведению порядка. Ванну и прочую сантехнику отдраил до зеркального блеска, окна заново вымыл, хлам из лоджии выкинул. Торчащие из всех углов книги и газеты выкидывать не стал: это, в конце концов, моя работа. С тоской глянув на потолок, понял, что мне не успеть его побелить: с этим пришлось смириться.
Гостья оказалась очень необременительной. Тапочки и полотенце привезла свои. Проявила редкую деликатность: на потолок, требующий побелки, ни разу не бросила взгляда. В отведенной ей комнате жила тихо, как мышка. Ела мало, как птичка. Обедали француженки обычно все вместе, в кафе, так что мне оставалось сообразить что-либо лишь на завтрак и ужин. Это оказалось совсем несложно, тем более что в еде Саида неприхотлива: на завтрак предпочитала кофе и яичницу с ветчиной, на ужин – овощной салат и ломтик сыра. К мидиям и красному сухому вину, которое, по слухам, обожают французы, не проявила ни малейшего интереса. Из предложенных ей восьми сортов сыра выбрала голубой – «Дор блю». Он, конечно, дорогой – это минус. Зато специфический, его много не съешь – это плюс.
По-русски она не знала ни слова. Как и я по-французски, кроме «бонжур», «мерси» и «шерше ля фам»: в школе учил немецкий, а в университете язык уже не учил, а только «сдавал тысячи»… Конечно, общение это затрудняло, но непреодолимого барьера не было. В ходу был международный язык жестов: собираясь заварить кофе, я показывал Саиде турку, и она либо согласно кивала, либо говорила «о минераль» (минеральная вода). Иногда мы рисовали крохотные рисуночки: так, пожелав купить кисточки для своей сестры, которая пишет акварелью, Саида нарисовала мне кисточку. Пробовали мы пользоваться и русско-французским разговорником, но он, изданный еще в советские времена, оказался крайне неудачным для общения. К примеру, там говорилось: «Я прибыл во Францию в составе партийной, профсоюзной, студенческой, промышленной делегации» - и ни намека на то, что человек может приехать сам по себе, по собственной воле. В перечне напитков напрочь отсутствовали не только коньяк, шампанское и вина, но даже пиво: ну не имеет право наш человек в присутствии иностранцев заикнуться об алкоголе!
Кстати, о напитках. Стояла страшная жара, но Саида говорила, что это хорошая погода: в Марселе жарче. Однако из напитков все-таки предпочитала безалкогольные: минеральную воду и яблочный сок. Но однажды сказала: - Миша! Водка!
И мы пошли за водкой. Я полагал, что ей хочется взять с собою в Марсель какую-либо сувенирную бутылку, поэтому выбрал «Вальс-бостон»: как-никак, тематика – музыкальная, даже ноты выдавлены на бутылочном стекле. Каково же было мое удивление, когда она, заплатив за бутылку и вернувшись домой, жестами показала: открывай! Тут же, кстати, и про мидии вспомнила…
После третьей рюмки мы стали настолько хорошо понимать друг друга, что начали петь на два голоса (и два языка) «Калинку», «Очи черные» и прочие русские песни, мелодии которых Саида знала.
Не припомню, когда я еще получал такое удовольствие от хмельного застольного пения. Все-таки Саида – профессионал!
…На следующий год Афанасьев вновь побывал в Марселе и привез мне подарок от Саиды: бутылку перно.