Практика в советских ВУЗах была обязательной, и проходила она не когда-нибудь, а летом. Так, после третьего курса, в июле 1985 года я попала на Заволжский моторный завод — ЗМЗ. Промышленность работала ещё на полную катушку. План у предприятия был, и никто его не нарушал. Встретил нас начальник отдела кадров и сразу сказал: «Нам нужны рабочие руки. Если согласитесь работать в цеху, то дополнительно к зарплате каждому оплатим билеты в любую точку страны. Отказаться было невозможно. У всех были планы на каникулы! Поселили нашу группу из шести девчонок в Финском посёлке, недалеко от завода. Расквартировали в большой комнате у хозяйки частного подворья. Хозяйка, приветливая с виду женщина, мягко стелила, но спалось нам очень жёстко. Но не об этом речь.

Молодость не знает что такое усталость и долгое уныние… Едва разобравшись с необходимой одеждой, нацепив по-быстрому на себя купальники, задвинув дорожные сумки под панцирные сетки кроватей, мы тут же заторопились в сторону водохранилища. Жара подгоняла. Самое интересное в поездках — это найти свои любимые места в городке, в котором ты оказалась то ли по воле декана, то ли по воле судьбы. Где душа развернётся, вдохнёт воздух, настоянный на цветах и травах, и растает… И долго ещё под ложечкой будет щемить, когда будешь покидать этот городок с его исхоженными тропами, с едва уловимым ароматом счастья, навсегда сохраняя в памяти и этот сезон, и этот воздух, и это море, открытое тобой. Море…

Горьковское водохранилище оказалось совсем близко. О чём мы думали, когда всей гурьбой, как горошины по наклонной плоскости, скатились в воду? Ни о чём не думали, кроме как о желанной прохладе. Первой попыталась выбраться на берег Ленка. Она особо и не любила воду — обмакнуться для неё было достаточно для полноты ощущений. И началось… Попытка раз, попытка два… Потом подтянулись любопытные и тоже попробовали выбраться из воды. Но не тут-то было. Плиты, которыми сплошь был обшит склон водохранилища, были скользкими. Уклон большой. Мы поняли, что попали в западню. Из-за паники девочки теряли силы. Кто-то сорвал ногти на руках, у кого-то была поцарапана кожа. Решение пришло само. Надо вытолкнуть самую лёгкую из нас, чтобы она сбегала в посёлок за помощью. Ленка. Она сильнее всех паниковала. Выталкивали вдвоём, как гимнасты делают пирамиду. Не с первого раза, но ей удалось зацепиться за сухую поверхность плиты и выбраться наверх. Через полчаса на нас взирала спасательная команда из четверых парней. Мы, видимо, походили на тех лягушек, которых и спасать-то было неохота… Мокрые лица, разодранные в кровь пальцы… осипшие и дрожащие голоса. Молодые люди по очереди вытягивали нас из воды. Обсыхали мы уже под дружный хохот. Всё обошлось, и радость снова искрилась в глазах. Насмеявшись вволю, мы вспомнили про свои пустые животы и заторопились домой. Надо было что-то быстрое приготовить.

Нас проводили скопом до дома. Так завязалась дружба. Дня не проходило, чтобы мы не встречались. В комнате у нас стали появляться полевые букетики и конфеты. Девчонки как будто похорошели. Мы всё ещё встречались большой компанией. Вечером после работы собирались, разговаривали, пели под гитару, иногда запекали на костре рыбу или томили шашлыки. Обвыкшись в компании, я заметила, что раз за разом Валерку отправляли то принести с огорода огурцы, то принести хлеб и сало. Каждый день звучало: «Валерка, сгоняй, принеси…». И Валерка безропотно подчинялся. Он вставал и шёл в темноту и возвращался с «добычей». В очередной раз меня будто подбросило: «Тебе надо, встань сам, сходи и принеси, хватит гонять Валерку!». В этот раз Валерка никуда не побежал. А поздно вечером пошёл за мной, как на привязи. Проводив меня до калитки, долго стоял, не уходил. Я видела из окна комнаты. С того дня всё и началось. Валера приклеился ко мне, как фантик к растаявшей конфете.

И хоть я не пылала к нему никакими чувствами, он был настойчив. Каждый день он насыпал мне в карманы карамель. Карманы топорщились и походили на те, детские карманы с разными камешками, стёклышками и другими «драгоценностями».

Один раз мы были недалеко от его дома. Во рту стоял не проходящий вкус соевых батончиков и карамели. Казалось, что к сладкому я не прикоснусь больше никогда.

— Валер, пить охота!
— Хочешь посмотреть, как я живу?

Мы потихоньку пробрались в его комнату, и пока он ушёл на кухню, я её успела рассмотреть обстановку. Комната была небольшой, длинной и узкой. Вдоль стены стояла кровать. Рядом школьный стол, который остался стоять там, куда его поставили лет пятнадцать назад. На столе стояла недособранная модель какого-то корвета или фрегата. На верхней полке для книг красовался внушительных размеров крейсер. Похоже, что это была точная копия крейсера «Варяг». Разглядывать его можно было долго, но мы зашли в комнату на минутку. Валера вернулся быстро. Протянул мне изящную кружку. На дне кружки просматривался рисунок — букетик из нежных фиалок. Было в этом букетике что-то такое, что передавало настроение лёгкости, беззаботности и солнечного дня. Кружка настолько чистая, словно её только что принесли из магазина. Было ощущение, что её подарили хозяйке дома, и она до времени не использовалась никем. Вода была холодной и, видимо, поэтому показалась особенно вкусной, похожей на родную Енисейскую. Валера смотрел, как я пью. Я поймала его взгляд и отвернулась, допивая всё до капельки. Больше нас ничего не держало в этих четырёх стенах:

— Ну что, идём?
— Пошли!

Напоследок обернулась, окинула комнату взглядом. Предельная аскетичность жилья, какая-то неуловимая аура творческого беспорядка, который был самым нужным в этой комнате. Он давал понять, что Валере не скучно наедине с собой. У него было увлечение.
Мы исчезли из его дома так же незаметно, как и появились в нём. Несмотря на свою огромную фигуру, Валера оказался и совершенно бесшумным человеком. Он умел не нарушать тишину и пространство.
Когда мы выбрались на улицу, он спросил:

— Ну и как тебе моя берлога?
— Нормально! А у тебя в столе, наверное, школьные дневники ещё хранятся?
— Да нет! У меня и в школе их никогда не было.
— Ой, не ври! А что тогда?
— Я там храню пластилиновые фигурки. Им нужна тень.
— Ты что, ещё лепишь?
— Ну да…
Это было неожиданно.

Через пару дней Валера пришёл под наше окошко, постучал и жестом повал меня выйти на улицу. Это называлось «позвать на разговор». С первой же секунды я поняла, что он сегодня какой-то странный. Чересчур собранный и даже какой-то торжественный, что ли, как оркестр перед первым вступлением. Начал разговор издалека, но жареным запахло сразу:

— Я показал тебя маме.
— Как это?
— Она работает бухгалтером на заводе и ездит вместе с нами на одном автобусе. Вот я и показал тебя. Она одобрила. Сказала: «Хорошая девушка».

Ох уж эти смотрины… Но самое неожиданное было впереди:

— Завтра к тебе придут сваты.

В иные минуты я становлюсь непроходимо тупой:

— Ко мне сваты. Зачем?
— Выходи за меня замуж.
— Какой такой замуж? Я тут практику прохожу, мне ещё два года учиться! Не-не-не…

Но кандидат в женихи не уступал. Упрямо твердил, что возьмёт меня даже с ребёнком. С каким ребёнком? Я ничего не понимала в его сумбурной речи. Потом уже оказалось, что кто-то пошутил и сказал ему, что я беременна. И он долго мучился и непросто принимал решение взять меня с ребёнком. Вот тут меня прорвало. Я рассмеялась прямо ему в лицо. И тут же получила пощёчину. А он тут же получил от ворот поворот. И сколько бы он не ходил потом под окнами и не выпрашивал выйти на разговор, ответом было моё молчание. Нет. Это не моя судьба. Разве предугадаешь судьбу. Весь месяц приходилось ездить на работу в одном автобусе, который перевозил работяг из посёлка к месту работы. Вторым местом встречи была рабочая столовая. Я старалась взять свой поднос с едой и подсесть за столик, который был уже занят наполовину. Но всё равно спиной чувствовала, что на меня смотрят. Это было каким-то наказанием. Но забудем про меня и на время вернёмся в рабочую столовую. Что это были за обеды! Борщ с мясом и сметаной, пряный рассольник, солянка, гороховый… Пюре с котлеткой, бефстроганов или гуляшом. Бифштекс с яйцом! Салат из капусты рядом с пюре. Компот, кисель, кефир – на выбор! Обед стоил какие-то копейки. Но самое главное, в конце обеда всем полагалось по полстакана густой сметаны совершенно бесплатно. Её выставляли на металлических поддонах. И в этот момент казалось, что раздаточная превращалась в корабль, плывущий в белопенном море. Кто-то сметану уплетал прямо чайной ложкой. А я любила намазывать на корочку. Хлеб всегда был нарезан и стоял на столах в плетёнках. Если съедать всё, то сразу после обеда живот походил на арбуз или спелую дыньку. Как в таком состоянии дорабатывать смену, одному Богу известно. Полчаса отдыха после обеда и снова к станкам. На ЗМЗ я видела, как из отливок делают поршни на карусельных станках, как закаляются валы токами высокой частоты. И думается мне, что в каких-то машинах работали валы, закалённые моими руками.
Месяц практики пролетел незаметно. Было много разных событий. Молодая жизнь не стоит на месте. Мечты и идеи захлёстывают и уводят в свои горизонты.
Замуж я так и не вышла. Но и смеяться над чувствами других перестала. Я где-то даже жалела этого большого белоголового русского немца. Он был влюблён, растерян, обижен… Каждый вечер я видела его одинокую фигуру под окнами нашего дома.
А я… До сих пор вспоминаю море-горе и нежные полевые цветы.
После практики, как и обещали, нам были куплены билеты в то направление, которое мы указали. Меня ждали горы Киргизии. Но это уже совсем другая история.