Джон Маверик Брожу в лабиринтах Брожу в лабиринтах
Зеркальных и спотыкаюсь.
Мои отражения
Льстивы, текучи, странны.
Не выбраться к людям,
А надо ли?
Я как аист,
В своих небесах запутался,
В снах туманных.
Построил гнездо
Из соломы, травы и веток,
И крылья раскрыл,
Защищая птенцов от ветра.
Ты думаешь дом твой крепок?
Да нет, не крепок.
Подует сильнее -
И жизнь разлетится пеплом.
Огнем полыхнуло,
Не перья спалило - душу.
Как феникс танатос,
Но чёрен до самых пяток.
Скорлупки обуглены,
Ветер рыдания глушит.
По-птичьи рыдает аист
Об аистятах.
И я, как тот аист,
Ощипан, уныл, бездомен,
Брожу в лабиринте,
Ступая по узкой кромке.
Соврут зеркала,
Скажут, мир
за стеной огромен.
Но схлопнулся мир
До стеклянной глухой каморки.
-*-*-*-
Александр Лабиринты, лабиринты То жар, то снег, то тускло, серо и промозгло
То мысль моя в пути до языка
Шарахается в тёмных лабиринтах мозга,
И неспособна выбраться пока.
Возьми мобильник в руки, просто набери ты,
Услышишь: «Заходи, а то продрог!»
И, что, скажите мне, такое – лабиринты,
Как не клубки неглаженых дорог.
А я заметил, что на пальцах папилляры
Имеют прогрессивный очень вид:
Чтоб нас любимые нигде не потеряли,
Сам космос был навит как лабиринт.
-*-*-*-
Ассоль Фьюжен Любовный лабиринт А мы с тобой давно и тайно дружим,
Там, где-то... – в измерении ночИ.
И ты порой мне непреложно нужен,
ведь ты имеешь доступ и ключи.
Туда, где в закуток наивный сердца
Небрежно ты дорожку проложил...
Где тайная загадочная дверца
моей слегка измученной души...
Туда нельзя войти, кому попало –
Перед врагом расходятся пути,
И я ее тебе не открывала,
но ты, ключ подобрав, сумел войти.
Разворошив мой хрупкий мир нескромно,
Перевернув все то, что было в нем,
Ты предложил взамен своих хоромы,
С красивым фердипёстывым ключом.
Глядя в глаза твои, туда шагнула
И обмерла от роскоши жилья,
Свой мир былой забыв перечеркнула,
Решив, что вместе будем ты и я.
Нам безмятежность песню исполняла,
Страсть заставляла трепетать тела,
Моя душа как бабочка порхала,
Два радужных мне подарив крыла...
Но счастье не бывает бесконечным, –
Из ада зависть вытащила ложь...
И раскололся мир твой безупречный,
Став на мудреный лабиринт похож...
Ты в нем менял и нравы, и обличья,
А я искала прежний наш дворец,
И каплю теплоты, но безразличье
лишь пустотой звучало из сердец.
Ты подходил впритык и удалялся,
Собою прежним, искренним дразня,
С иллюзией надежды поднимался
В душе моей сомнения сквозняк...
Воссоздавая веру, я искала
Среди времен и в скопе разных лиц
То давнее беспечное начало,
Что прежде было счастьем без границ...
Боль бередя ты в лабиринте запер двери,
Став словно демон злой неуловим,
а я обречена шагами мерить
твой темный и любовный лабиринт...
-*-*-*-
Андрей Яковлев В лабиринте Был когда нахальней и моложе,
думал – все дороги хороши.
И – пошёл. И заблудился всё же
в лабиринте собственной души.
Там, куда стремился изначально, –
мне казалось, – горняя свеча.
Путеводной нити – не искал я.
Ариадну я – не привечал.
Только шёл не ввысь – спускался ниже.
"Главное – вперёд! Сомненья – прочь!"
Мною был осмеян и унижен
каждый, кто пытался мне помочь.
Лабиринт, запутанный и длинный,
близится к концу в кромешной тьме.
Минотавр и я давно едины…
Господи, пошли Тесея мне!
-*-*-*-
Михаил Матренин Цветок-лабиринт В полусне разгорается горький огонь,
и огромный цветок лепестки раздвигает.
Как возник он? Ведь не было больше шагов,
снег давно не скрипел под твоими ногами.
Расцветает тяжелый цветок-лабиринт.
Ты его, если можешь, с собой забери.
Он в артерии цепкие корни втянул,
от него не укрыться в заснеженных далях –
занеся, как секиру, стальную луну,
беглеца там жестокая ночь ожидает.
Ненасытный багровый цветок-лабиринт
до утра лепестками в мозгу шевелит.
Синева, как рентген, пробивает насквозь,
в мертвых яблонях мокрые ветры плутают,
и ребристых сосулек прозрачная гроздь –
как зимы умирающей клетка грудная.
Осыпай лепестки, растворяйся в крови,
уходи, исчезай, за собой не зови…
-*-*-*-
Ольга Альтовская Лабиринт Моя жизнь напоминает мне лабиринт. Я плыву по ней, обходя препятствия, ищу выход из тупиков.
Вот я в самом начале пути – полна уверенности и сил, смело отправляюсь в долгий путь.
Вот я уже в школе – первые трудности, первые преодоления.
Юность, середина жизни – сомнения: туда ли свернула, правильный ли выбор сделала. Небольшие ровные отрезки пути сменяются новыми препятствиями и тупиками. Опять поиск решений и верного пути в любви, в карьере, в семье.
И только ближе к концу пути научилась летать. Это же так просто: оторваться от земли и перелететь трудный участок! Нет, не перелететь – он никуда не денется. Но забыть про него на время, дать отдохнуть душе и голове от проблем. Потом вернуться на покинутое место и продолжить свой путь, опять радуясь ровным промежуткам между препятствиями и тупиками.
И так до конца, до места, где уже нет препон, где сплошная чистая дорога, ровная и бесконечная, как черта на кардиографе.
-*-*-*-
Ирина Архипова Лабиринт Как не отнять четыре года, так не умножить наши дни.
Казалось, вот она – свобода, лишь только якорь подними.
Но ждали в море лабиринты – один, второй... Девятый вал...
Пиастры капитана Флинта никто из нас не отыскал.
И не отыщет. Берег тонет в туманном сумраке густом.
Лишь плеск волны потусторонний сопровождает бриг-фантом.
-*-*-*-
Ната Матвеева А в прогнозах снова ожеледь Снится лето, ох, как снится лето...
так и проспала бы до него.
В лабиринтах кровеносных клеток
бродит с этой сущностью родство.
- Отогрей меня, я слабой стану,
пластилин - лепи - не отлепить.
День к полудню выглядит усталым,
как от частной жизни Еврипид.
На закате пламенная стужа
догоняет птицу на лету.
Снится - босиком иду по лужам,
под ногой азалии цветут.
Как спартанский пёс, меж нами холод -
лют, непримирим, неистребим.
Словно к нашей местности приколот
север. Не аукнется Гольфстрим!
Жалко, что не жарко, что не сухо,
ни душисто, рядом ни души...
Полночь, вековая повитуха,
месяц убаюкать не спешит.
Не спеши и ты включать побудку,
нарушать моих метелей сны.
Я побуду, я ещё побуду
на твоих перинах до весны.
А в прогнозах снова ожеледь -
вот опять беречь себя, жалеть.
-*-*-*-
Таёжник Жестокий аттракцион Давно это было. У одного китайского императора было жестокое развлечение.
Зная, что белые лебеди очень привязаны друг к другу, он велел выкопать сложнейший лабиринт узких каналов и заполнить их водой. Затем его слуга отбирал несколько лебединых пар, которые уже были неразлучны. Бедным птицам он связывал крылья, чтобы они не могли взлететь, а лапки
фиксировал так, чтобы лебеди могли только грести, но не ходить. Затем пары разлучались и через некоторое время запускались в каналы - женские особи с одной стороны лабиринта, а лебеди «мужчины» – с другой.
Каждый день император наблюдал, как птицы снуют по немыслимо сложной системе каналов, ошибаются, заплывают в тупики и вновь начинают искать путь, который привел бы их к встрече. И когда это случалось, он радовался, как ребёнок. Слуге же он каждый день хорошо доплачивал за содержание лабиринта.
Наконец настал день, когда осталась не воссоединённой одна лишь последняя пара. Лебеди кружили и кружили по каналам и, порой, их разделяла только узкая полоска зелёной преграды, но верного пути для встречи им никак не удавалось найти. Так продолжалось несколько дней. Император хмуро наблюдал за обессиленными птицами, но свою затею не прекращал. И вот однажды утром, подойдя со слугой к лабиринту, он увидел двух лебедей, которые неподвижно лежали, протянув шеи друг к другу через узкий перешеек. Головы их касались друг друга. Птицы были мертвы.
Император приказал слуге похоронить лебедей с почестями и поставить им памятник.
Он не знал, что его верный слуга неделей раньше незаметно перекрыл в лабиринте единственный верный путь плавучим островком. Он хотел, чтобы последняя пара как можно дольше не могла соединиться, ведь каждый день император доплачивал ему за аттракцион.
-*-*-*-
Алексей Лис Там, где запад дня... *** /внутри */
– Декабрь у меня ассоциируется с грустью. Знаешь, такая грустная скала, на которую ты зачем-то забрался и оттуда, с высоты, смотришь вниз – на уходящий год, на убегающее вдаль время. И вспоминаешь всякие глупости, которые ты говорил себе или другим. Навроде "Никогда не говори «никогда»" или "Всё перемелется".
– А разве в этих фразах нет смысла?
– Смысл есть, Горец. Всегда есть смысл. В том-то и дело. И практически во всём. Этакие бесконечные лабиринты смыслов. Ты читал "Имя розы"?
– Да, когда-то читал. Ты намекаешь на фразу "Как хорош был бы мир, если б имелось правило хождения по лабиринтам..."?
– Да, её. А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Спрыгнем со скалы?
– Летать так летать.
*** /снаружи/
– Он ещё бредит, зовёт какую-то Розу. Но в целом прогнозы положительные. Вероятно, скоро он придёт в сознание.
– Спасибо, доктор Ноу. Вы спасли ему жизнь!
– Я делаю то, что в моих силах. Но я – не Господь Бог, все мы в руках Божьих.
– Я понимаю. Спасибо вам!
*** /самый наружний слой/
– Ну вот скажи – почему у тебя в каждом романе какая-то Роза? Мне, между прочим, обидно! Меня зовут Елена. Ну хоть бы раз... Эй, почему ты смеёшься?
– Я знаю. Елена Прекрасная! Просто меня ещё никогда не ревновали к героиням моих романов. Ну, хорошо, хорошо, не дуйся. В следующем романе обязательно будет Елена.
– А она будет красивой?
– Каждый красив по-своему, наверное. Хорошо, она будет красива. Она будет прекрасна, как ты.
– И всё-таки ты неисправимый льстец! Но я тебя люблю...
*** /внутри/
– Там, где запад дня, – западня. Там, где нет любви, – нет меня.
– Стихи?
– Глупости. Рифмованные. Ты меня прости, но мне придётся вернуться, Горец. Меня ждут. Знаешь, это так хорошо, когда тебя ждут.
– Кто?
– Я её называю Елена Прекрасная.
– А она прекрасная?
– Для меня – да. Прощай, Горец.
– Нет. До встречи.
-*-*-*-
Галахад Заблудился сон Ночью в лабиринте улиц заблудился сон,
До утра меж серых башен всё слонялся он.
Под дождём бродил бедняга, вымок и продрог,
Я б ему налил немного, если б только мог.
Но, увы, он соткан ветром из кусочков тьмы
И с бессонницей моею им не по пути.
У меня над чашкой кофе — с рифмами игра,
На него осенний дождик льёт, как из ведра.
Грустный сон пришёл, качаясь, утром к фонарю,
И тому приснилось небо в сказочном краю,
Щебет птиц и на деревьях клейкие листки,
И ещё, Бог знает, сколько светлой чепухи.
Я ж сижу на тесной кухне и, глаза закрыв,
Слышу как выводит дождик осени мотив.
И, наверно, снюсь кому-то снежным январём,
Заблудившимся в проулках беспокойным сном…
-*-*-*-
Наталья Сафронова мама мыла раму... В том лабиринте зеркала,
и много в них гостей.
Любовь моя была мала,
и дом мой был ничей.
Мерцает зеркало в ночи,
монаха черен лик.
Обида, гордости двойник,
от горечи молчит.
Дожди стекают по стеклу,
далеки небеса.
Все реже уловляет слух
родные голоса.
И облак тихая тоска
все глуше и больней.
И мамы добрая рука
все ближе, все нужней.
Не собирай перо, прошу,
не торопи крыла!
Как в детстве в прописи, пишу
на старых зеркалах.
Как молния, зажжется "М"
и "Мама мыла раму"...
-*-*-*-
Сергей Че Жила-была душа Жила-была душа, как сотни рядом,
Летала в лабиринтах бытия.
Среди трущоб дозволенного ада
Её никто не спрашивал: "Ты чья?"
Томилась от заката до восхода –
Порвать хотела в клочья тишину
И, в ожиданье каждого полёта,
Боялась: "Вдруг сегодня не вспорхну".
Проигрывала дерзким и плечистым
И падала в заждавшуюся плоть.
В тягучем полусне химер* слоистых
Просила у судьбы любви щепоть...
Когда в полётах видела влюблённых,
Зажёгших поцелуем сверхзвезду,
То скорость набирала возбуждённо:
"Я так же буду – ярко! Подожду."
И пелось, и мечталось: "Я не трушу –
Не каждому покорна эта высь!
Ты, Ливингстон*?! Приятно! Здравствуй!" –
................ Души,
Коснувшись, навсегда переплелись. (с)
