Милана. Мало слов, но много грусти. Хороша первая строка -- два близких по написанию слова. Неожиданный образ об утрате гормона счастья: "Скатился в яму дофамин". Ну и горько-иронична финальная строчка -- начата аллюзией на известное, но потом как "продолжение" аптечной темы -- капли.
Галина, спасибо:) Ура, отыскался отзывчивый читатель! Вообще, подписано сентябрём, а теперь понимаю, что там было горюшко не горе, горе было впереди:) Такие несколько пророческие стихи.
Но хочу добавить позитива. Поэтому поделюсь радостью: познакомилась недавно с замечательной поэзией ленинградского поэта Геннадия Алексеева.
Гобелен
На гобелене юный пастушок и рядом с ним румяная пастушка. На гобелене ручеек бежит и белые овечки щиплют травку. Садится бабочка на шляпу пастушка, а он не видит, он обнял пастушку, и невзначай рука его легла чуть выше талии — каков шалун!
Но вдруг из-за пригорка выполз ржавый танк, вращая башней и урча от злобы.
Пастушка взвизгнула, но смелый пастушок отважно пальцем погрозил злодею. Танк развернулся и уполз в кусты.
«Наверное, танкист сошел с ума, — подумал я, — война давно прошла, а он себе воюет и воюет.
К тому же век он перепутал — из двадцатого заехал в восемнадцатый, бедняга. Ведь там бензина нет. Потом ему придется пройти пешком лет двести».
Мало слов, но много грусти.
Хороша первая строка -- два близких по написанию слова.
Неожиданный образ об утрате гормона счастья: "Скатился в яму дофамин".
Ну и горько-иронична финальная строчка -- начата аллюзией на известное, но потом как "продолжение" аптечной темы -- капли.
Удачный слайд!!
Ура, отыскался отзывчивый читатель!
Вообще, подписано сентябрём, а теперь понимаю, что там было горюшко не горе, горе было впереди:)
Такие несколько пророческие стихи.
Поэтому поделюсь радостью:
познакомилась недавно с замечательной поэзией
ленинградского поэта Геннадия Алексеева.
Гобелен
На гобелене юный пастушок
и рядом с ним румяная пастушка.
На гобелене ручеек бежит
и белые овечки щиплют травку.
Садится бабочка на шляпу пастушка,
а он не видит,
он обнял пастушку,
и невзначай рука его легла
чуть выше талии —
каков шалун!
Но вдруг
из-за пригорка выполз ржавый танк,
вращая башней
и урча от злобы.
Пастушка взвизгнула,
но смелый пастушок
отважно пальцем погрозил злодею.
Танк развернулся
и уполз в кусты.
«Наверное, танкист сошел с ума, —
подумал я, —
война давно прошла,
а он себе воюет и воюет.
К тому же век он перепутал —
из двадцатого
заехал в восемнадцатый, бедняга.
Ведь там бензина нет.
Потом ему придется
пройти пешком
лет двести».