1.
Вывезли в лес на неприметном сером «Рено».
Метров триста от трассы – и всё, хорош.
В руки лопату: давай-ка копай, придурок.
Сами сели курить на берёзовое бревно.
Так и сгину здесь ни за грош
в обществе снулых урок.
Проза жизни, не понарошь.
А сверху бросят окурок.

2.
Хватит уже, говорят, пыхтеть.
Нам ещё час до МКАДа.
Сам понимаешь, тяжёлый день.
Может, хочешь воды?
Нет, говорю, не надо.
Кивают. И бьют под дых.

Меня загибает над ямой,
на дне дождевые черви
(крепко вломили, чтоб вас задрали черти).
Хочу встать прямо,
но не выходит прямо.
Что-то звенит и лопается внутри.

Изо рта вылетают пятистопные ямбы,
хореи, анапесты, и дольники заодно.
Сонеты сыплются в яму.
Недописанная поэма – с кровью, минуты три.
Зверушкой ложится на дно,
бьётся там, словно кричит – «смотри!»
И я смотрю. Что я ещё могу?

3.
Старшой зажимает рану в боку.
– Куда наш фраер исчез?
– Может, в лес?
– Да какой тут, к шалавам, лес…
– Глянь, что там в яме? Ох, принеси бензина.

Полыхнуло знатно. Не Помпеи, но тож красиво.
Будто напалм во все стороны полетел.
Душный запах горелых тел.
Не опознают теперь, наверно.
Разве что по «Рено»…

Люблю хэппи-энды, но
здесь получилось скверно.

4.
Не знаю даже, куда я делся.
Двенадцать лет, как я здесь торчу.
Не ем, не пью, не звоню врачу.
Стихи не помню и не хочу.
Словно вернулся в детство.

Меня чуют звери,
но
от меня
не падает тень.

Кстати, «Рено» угнали на третий день.