Сорвался с цепи - не оглядывайся, беги.
В строю чьи-то куклы считают свои шаги.
Вдали еле слышно играет бравурный гимн.
Ответы уставшей кукушки всё чаще матом.
Гуляет над лесом заря с транспорантом "быть",
а чей-то отлаженный и прихотливый быт
боится инфекций, и множатся, как грибы,
больничные банки, построенные медбратом
с большими глазами - он добрый, он всё поймёт.
Неправильным пчелам положен прогорклый мёд.
Ржавеет в сарае запрятанный пулемёт,
наверное, стоит проверить его и смазать.
И пусть не стреляют из пушек по воробьям,
но спрыгнул легко с монитора лихой троян,
и ходит по полю, изрытому сотней ям,
и сеет искусственно созданную заразу.

Гуляют по лесу трамваи на поводках,
а вместо деревьев дома в шерстяных носках
сугробов, которые станут наверняка
до нового года ручьями, стекаясь в лужи.
Машины гудят, и мелькают огни реклам.
Медведи и волки по барам упились в хлам.
Разломана жизнь чёрствой булкой напополам,
вороны над городом в поисках крошек кружат...
И холодно. Холодно так, что почти жара.
Не всходит светило, вцепившись в подъёмный кран.
Но если не жить, то хотя бы не умирать
охота до дрожи, надеясь на тех, кто вспомнит,
что было когда-то такое - хотелось мир
обнять и нести с городами, авто, людьми,
туда, где нет боли, а радость не просто миг,
где счастье в тележках развозят смешные пони...