В темноте на лунном вираже
шар светлеет – голубая гжель.
Хрупкой глины снежная глазурь
превращает росписи в лазурь:
океаны, облаков клубы –
перемешан белый с голубым.
А полет все длится затяжной
над покрытой лунками Луной.

Не в иллюминатор корабля,
а в зрачок, где хоровод химер,
наплывает медленно Земля
в омовении воздушных сфер.
Неприступны горные хребты,
неподвижна глянцевость озер,
и в волнах колосьев золотых
необъятен пашенный простор.
Наособь от леса – города,
метками делений – этажи.
У окна синичка, распластав
крылья, мелко в воздухе дрожит.
И в гуденье желтобрюхих ос,
клеящих строительный состав,
изогнулся куст китайских роз
с серебристой луковкой гнезда.
Проникает жизни эликсир
даже камень, канувший в пруду,
но найдется тот, кто возгласит:
«Тормозните Землю, я сойду!» –
и сожмется хоровод химер
так, что мушка не проникнет в щель.
В омовении воздушных сфер
уплывает голубая гжель –
под прицелом рыщущих комет,
ненасытной алчности людской…
И ничто не ново – так, мой свет? –
под покрытой лунками луной.