1.
Тогда ещё вишнёвый сад шумел,
к земле клонились ягодные ветки.
Ты путала слова: «Кто съел, тот смел», -
и вишни, словно мелкие монетки,
текли в ладони. «Лучше помолчи,
не поправляй!» - твердила ты со смехом.
А я на всё чихал – апчхи, апчхи,
Апчиховым звала меня и Чехом.
2.
Вишнёвый сад тогда ещё дышал –
по-птичьи шумно, с щёлканьем и свистом.
Как старое железо точит ржа,
губила сад зима – сезонный пристав.
Стал свет невыносим, неясен – звук,
ты уплывала. Боже, мы могли бы,
но не успели – в реки тонких рук
уже входили парусные иглы.
3.
Сад вырублен. Давно. Под новострой
есть котлован, похожий на могилу.
Ты медсестру зовёшь своей сестрой.
Ты – вещь в себе: привет Иммануилу.
Привет Антону. Пару дней назад
они вдвоём шептались, третий – лишний.
На чеховский и твой вишнёвый сад
роняли сок несъеденные вишни.
4.
Слетают птицы с мокрых колоколен,
и, словно птица, твой вишнёвый шарф
порхает под руками. Я не прав,
и виноват, и вновь тобою болен.
Мы в каждый новый день как на войну
идём с тобой, душевно-тонкострунной.
Не говори, не надо, лишь подумай:
Апчихов, милый Чех.
И я пойму.