Над зыбким полем белый пар плывёт,
сухой тростник зарю насквозь поёт,
и, ночь венчая, тени убывают.
Прозрачный месяц, тонок и высок,
кладет на сосны голубой мазок,
и ветви эту влагу выпивают.

Стоишь на грани утренней земли,
где звуки, как прожилки, пролегли
под хрупкой коркой дремлющего наста.
И каждая снежинка на весу
несёт сквозь бирюзовую росу
слепящий луч, рассеянный и частый.

И этот холод, эта звонь и тишь,
тончайший лёд, который раскрошишь
одним лишь вздохом или лёгким шагом,
тебя уводит в тот заветный край,
где длится января сквозной раздрай
над бесконечным снежным саркофагом.

И ты стоишь, вмещая целиком
и купол неба с лунным ободком,
и синий дым над крайнею избою.
И сердце замирает, как струна,
которую торжественно до дна
натягивает вечность пред собою.

И каждый шаг – как выдох в тишине,
и снег искрится в лунной белизне,
как будто поле дышит под ногами.
И ты идёшь, не ведая преград,
и тихий свет, не знающий утрат,
тебе ложится под ноги кругами.

И вот уже ни неба, ни земли,
лишь свет течёт, не ведая петли,
прозрачною, звенящей тишиною.
И ты плывёшь в целительном огне,
и нет тебя – есть пламя в вышине,
и мир поёт серебряной струною.

9-10.05.2026