Тема 3. Свободная

Верю, посмеёшься над словами
и в лицо мне бросишь, мол, поэт я.

Раньше снами звёзды целовали,
нынче сны беззвёздные — бесцветны.
Снилось, Ева, мы с тобой — из глины
(и ребро — из глины, дорогуша!),
а вокруг котятки да павлины,
да возможность вкусного покушать.

Нынче рай безлюдный и тревожный,
как Помпея в послевулканизме,
не несут архангелы пирожных,
не трубят о беззаботной жизни.

Вот и сон иной завлёк. Забавный —
яблоко, похожее на Брута.
Ты в него впиваешься зубами,
а ему до лампочки как будто.

У него свои приоритеты —
вычленяет сущность, срезав стыдность.
По тебе, беспечно неодетой,
сок стекает…

ревностно-обидно...
Свежим сном гоню фантом былого —
словно Нострадамус вдаль взираю.
Дом казённый… Дальняя дорога...
Всяк себе по вкусу выбирает...

После в снах пошла неразбериха.
То кошмар, то сущая нелепость.

Ева, не считай меня за психа,
чёрно-белым объясняя это.
Бродский снился.
В тапках и халате.
Лондонец, нью-йоркец, парижанин.
...Как его нещадно плагиатят,
называя это обожаньем…

Впрочем, Ева, вещим снам — не сбыться:
глянь, волчцы́ и тернии повсюду.
Ромул не найдёт свою волчицу…

Что ж ты плачешь, глиняное чудо?